Баба Шура

— Дрыхнешь, старая? А я вот пришел, и голодный, между прочим.

Баба Шура несколько раз тряхнула головой, чтобы проснуться до конца. Пришел, значит. Голодный. Она встала, накинула свой выцветший халат и побрела в кухню. Раз пришел, значит надо ужин подавать.

За окном было темно. И чего спрашивается до утра с едой не подождать? Ладно, уж!

И она стала собирать на стол. Ужин был не бог весть какой, борщ и немного жареной картошки. Но дед Иван уплетал его за обе щеки.

Пока ел, он несколько раз выразительно глянул на супругу. И она все поняла. Достала бутылку, и налила стопочку. Остаграмившись, дед Иван повеселел, сходил в коридор за баяном и стал наигрывать «Ой мороз, мороз».

— Ну что же ты — подпевай! — прикрикнул он на жену.

И та затянула знакомую с детства песню. Спать ей уже не хотелось. А чего спать? Муж вон довольный. Все спокойно. Можно и попеть. А спать — она и днем поспит, если что.

Через какое-то время муж засуетился.

— Ладно, старая, мне пора.

— Как пора? — обомлела баба Шура.

— Куда это ты посредь ночи?

— Какое посредь ночи! Скоро петухи запоют, светать начнет. На работу опоздаю. Ночью вернусь, работы много.

И он чуть ли не опрометью выскочил в дверь.

Баба Шура только плечами пожала. Это ж надо — столько работы в колхозе, что от темна и до темна. Ладно, пущай работает! Она одобрительно кивнула собственным мыслям, налила в таз воды, и принялась мыть посуду. Покончив с ней, и расставив все по местам, взяла ведро. Старый не ошибся — уже вовсю кричали петухи, и чуть светлело небо. Скоро рассвет. Пора доить корову.

… Муж пришел, когда уже вовсю было темно. Баба Шура не ложилась, ждала. Как только Иван вошел, она сразу повела его в кухню, и принялась накрывать на стол.

— Вот, я тебе лапшички сготовила, курочку зарубила. — потчевала она супруга, и на всякий случай приглядывалась — в каком он настроении. Настроение было, похоже, отличным. Дед аж щурился от удовольствия.

— Как работалось? — спросила она, чтобы до конца удостоверится.

— Да все нормально, — ухмылялся дед.

Но неожиданно покрутил головой.

— Ты вот что … Ты того — свет выруби. Ни к чему он. Я и так хорошо вижу.

— Так я не вижу. Еще тарелку мимо стола поставлю — воспротивилась новой блажи супруга баба Шура.

— А ты в коридорчике его зажги. И баян притащи. Играть буду.

Попев песен, супруг вновь еще до рассвета собрался на работу. И бросил на ходу привычное — жди, ночью приду!

… На следующую ночь все повторилось. Дед Иван пел гречневой каши с молоком, выпил стопарик и взял баян. Он был доволен и сыт. И баба Шура отважилась.

— Иван.. как же так. … Вот я же помню, тебя похоронили неделю назад.

Она с опаской глянула на мужа. Нет, сидит спокойно, и даже кулаки не сжал.

— Да нет, не похоронили. … — Дед Иван даже и не смутился и на задумался.

— Да ведь вся деревня на похоронах была, и сын из района приехал.

— Деревня значит… ну и хорошо. Только зря пришли. Не меня похоронили.

— Как не тебя? — от этих слов баба Шура так и плюхнулась на табуретку, где стояла.

Да кого же тогда? Мы же уже тебя и помянули… — Ну, раз помянули, значит, еще дольше проживу. Не меня похоронили, говорю тебе. Не меня. Другого кого-то. Так надо было.

— Да кому надо было?

— Кому-кому. Вот кому — дед задрал указательный палец в трещину на потолке.

— — А это кто? — и баба Шура тоже подняла вверх указательный палец.

— А это органы. Оч-ч-чень серьезные органы. Так что советую язык за зубами держать. А то попадешь в очень серьезный переплет.

— Дед грозно глянул, и для убедительности поднес кулак к носу супруги.

— У меня особой важности задание. Так что помалкивай лучше, курица.

Баба Шура часто закивала. Ответ ее вполне устраивал. Конечно, странно, что может быть нужно КГБ от простого колхозника, но на то оно и КГБ, чтобы знать что ему нужно. И лучше уж действительно молчать. А то окажешься на старости лет там, где Макар телят не гонял. И раз уж они решили выдать ее муженька за мертвого, значит, так и надо.

У нее отлегло от сердца, и только теперь она поняла, как же была напугана. Хотя она все-таки с самого начала знала, что муж живой, разве может мертвец так на еду налегать? Так что теперь она на законных основаниях расслабилась и затянула — «Ой, цветет калина»… Прошло несколько недель. Дед Иван все так же навещал жену по ночам. И та уже не задавала вопросов. Ее вполне устраивали его ночные визиты. Тем более, что особое задание сделало мужа куда более смирным. Еще бы — понимает, что если напьется и начнет буянить, КГБ-эшники не поймут. Поэтому и пьет куда меньше. Зато мужская прыть к нему вернулась вновь, и часто после застолья он проходил к ней в спальню.