Я ни разу не видел свою мать. Только на старых, пожелтевших от времени, фото. Меня воспитала тётя Люда, мамина двоюродная сестра.
Добавить в моё избранное
11 мин, 53 сек 11595
Спасибо ей за терпение, я был трудным ребёнком. Я не рос с матерью потому, что она страдала тяжёлым психическим заболеванием. Никто, разумеется, не смог нормально объяснить из-за чего это началось и как вообще назвать правильно то, что с ней творилось. Она была простой, милой женщиной и не знала горя, пока в один прекрасный день с ней не произошло что-то странное. Тётя говорила, что всё началось после того, как мама посетила какое-то место, где в древности происходили жертвоприношения. Язычники проводили там обряды во славу древним демонам. Побывала она там с туристической группой, из которой кроме неё, никто больше не пострадал.
Не прошло и недели, как маме стало плохо. Разум её помутнел и всё вокруг изменило свои краски. Тётя говорила, что она металась по квартире от стены к стене, рвала обои, била посуду. Глаза её наливались кровью и яростью, всё тело ныло и чесалось так, что она разодрала кожу на руках и ногах в кровь. Мне тогда было всего пару месяцев и я чудом не попал под её горячую руку. Чаще всего она издавала странные рычащие звуки, реже что-то говорила. Но слова её никто не мог понять. Она попала в психиатрическую клинику, где никто так и не смог объяснить, что же с ней происходит. Никто из врачей не мог с ней совладать, потому как силы в ней было больше, чем могло показаться.
Кто-то из санитаров обмолвился о том, что вся эта агония может быть свидетельством присутствия в теле моей матери какого-то демона или злого духа. Над этим предположением, конечно, все хором посмеялись, но моя тётя взяла это себе на заметку и через пару недель на пороге клиники уже стоял опытный в таких вопросах, батюшка, которому ранее, не раз доводилось сталкиваться с «бесноватыми». Пришлось долго уговаривать персонал впустить служителя церкви. Вообще со стороны это выглядело абсурдно, но всё же моей тёте удалось провести батюшку. Только взглянув на мою мать и поднеся к ней золотой крестик, ранее высмеянная гипотеза санитара подтвердилась.
При виде креста или молитвослова у матери случались страшные приступы, её словно разрывало на части изнутри. Батюшка регулярно посещал её что-то читал, говорил. Он пытался изгнать демона, но тот крепко засел и выбираться не желал. Однажды он даже назвал своё имя. Его звали Амрок и он жил на земле задолго до появления человечества. Это древнее зло упорно не хотелось покидать тело моей измученной матери. Больше тётя ничего-толком мне не говорила. Просто сказала, что она до сих пор в клинике, но к ней уже давно никого кроме санитаров не пускают, потому как она просто — на просто опасна. Батюшка тот уже давно на том свете, а больше никто ей заниматься не желает.
Мне тётя советовала не ходить в больницу и не смотреть на мать в таком жутком состоянии, тем более, что это уже давно была не она, а нечто другое, страшное и жестокое. Она давно никого не узнавала, вся её жизнь превратилась в бесконечную агонию и страдания, сидение в четырёх стенах в смирительное рубашке. Я не решался прийти к ней. Я знал, что увижу в больнице то, что навсегда врежется в мою память и возможно, испортит мне жизнь. Мне очень хотелось, чтобы однажды всё это закончилось и она смогла выбраться оттуда, встала на ноги, вернулась к жизни. Надежды на это почти не было… Зло не может просто так сидеть в человеке годами.
Питаться одной душой невозможно и демон начинает расти, как опухоль, пожирая всё уязвимое, что попадётся ему на пути. Я всерьёз задумался над тем, что стоит обезопаситься, после того, как однажды ночью нечто стащило меня с постели и проволокло по полу до самого коридора. Разумеется, включив свет, я никого не увидел. Я был жутко напуган, потому что всегда боялся, что однажды демон, который сидит в моей матери, захочет добраться до меня. Я много думал об этом. Может, поэтому он не разорвал меня её руками, когда я был младенцем? Может я был ему нужен? Мысли об этом меня пугали. Отвлечься я не мог.
С каждым днём я чувствовал себя всё хуже. Иногда я замечал в своём отражении в зеркале некоторые отличия. То один глаз был значительно меньше, то отражение как-то неровно стояло, а однажды я испытал шок, когда включив свет в ванной, в зеркале увидел самого себя, улыбающегося огромным беззубым ртом, из которого капала кровь. Я вскрикнул и попятился назад и в один миг всё исчезло. Отражение снова стало идентичным мне. Я стал бояться зеркал. Но куда от них убежишь? В отражениях дверных ручек, чайников, ложек и вилок, позади себя я видел что-то большое и чёрное. Нечто везде преследовало меня, словно моя тень.
В витринах магазинов я видел за спиной лёгкую дымку, преследующую меня на городских улицах. По ночам мне не снилось ничего, кроме кошмаров. Жуткие картины пыток, казней, крики, ругательства, драки, кровь… всё это я видел еженощно, словно путешествуя по всем кругам ада. Мне не хотелось засыпать, я держался до последнего каждую ночь, пока не отрубался, сам того не замечая. И снова кошмары, снова запах крови, гнили, стоны, мучения.
Не прошло и недели, как маме стало плохо. Разум её помутнел и всё вокруг изменило свои краски. Тётя говорила, что она металась по квартире от стены к стене, рвала обои, била посуду. Глаза её наливались кровью и яростью, всё тело ныло и чесалось так, что она разодрала кожу на руках и ногах в кровь. Мне тогда было всего пару месяцев и я чудом не попал под её горячую руку. Чаще всего она издавала странные рычащие звуки, реже что-то говорила. Но слова её никто не мог понять. Она попала в психиатрическую клинику, где никто так и не смог объяснить, что же с ней происходит. Никто из врачей не мог с ней совладать, потому как силы в ней было больше, чем могло показаться.
Кто-то из санитаров обмолвился о том, что вся эта агония может быть свидетельством присутствия в теле моей матери какого-то демона или злого духа. Над этим предположением, конечно, все хором посмеялись, но моя тётя взяла это себе на заметку и через пару недель на пороге клиники уже стоял опытный в таких вопросах, батюшка, которому ранее, не раз доводилось сталкиваться с «бесноватыми». Пришлось долго уговаривать персонал впустить служителя церкви. Вообще со стороны это выглядело абсурдно, но всё же моей тёте удалось провести батюшку. Только взглянув на мою мать и поднеся к ней золотой крестик, ранее высмеянная гипотеза санитара подтвердилась.
При виде креста или молитвослова у матери случались страшные приступы, её словно разрывало на части изнутри. Батюшка регулярно посещал её что-то читал, говорил. Он пытался изгнать демона, но тот крепко засел и выбираться не желал. Однажды он даже назвал своё имя. Его звали Амрок и он жил на земле задолго до появления человечества. Это древнее зло упорно не хотелось покидать тело моей измученной матери. Больше тётя ничего-толком мне не говорила. Просто сказала, что она до сих пор в клинике, но к ней уже давно никого кроме санитаров не пускают, потому как она просто — на просто опасна. Батюшка тот уже давно на том свете, а больше никто ей заниматься не желает.
Мне тётя советовала не ходить в больницу и не смотреть на мать в таком жутком состоянии, тем более, что это уже давно была не она, а нечто другое, страшное и жестокое. Она давно никого не узнавала, вся её жизнь превратилась в бесконечную агонию и страдания, сидение в четырёх стенах в смирительное рубашке. Я не решался прийти к ней. Я знал, что увижу в больнице то, что навсегда врежется в мою память и возможно, испортит мне жизнь. Мне очень хотелось, чтобы однажды всё это закончилось и она смогла выбраться оттуда, встала на ноги, вернулась к жизни. Надежды на это почти не было… Зло не может просто так сидеть в человеке годами.
Питаться одной душой невозможно и демон начинает расти, как опухоль, пожирая всё уязвимое, что попадётся ему на пути. Я всерьёз задумался над тем, что стоит обезопаситься, после того, как однажды ночью нечто стащило меня с постели и проволокло по полу до самого коридора. Разумеется, включив свет, я никого не увидел. Я был жутко напуган, потому что всегда боялся, что однажды демон, который сидит в моей матери, захочет добраться до меня. Я много думал об этом. Может, поэтому он не разорвал меня её руками, когда я был младенцем? Может я был ему нужен? Мысли об этом меня пугали. Отвлечься я не мог.
С каждым днём я чувствовал себя всё хуже. Иногда я замечал в своём отражении в зеркале некоторые отличия. То один глаз был значительно меньше, то отражение как-то неровно стояло, а однажды я испытал шок, когда включив свет в ванной, в зеркале увидел самого себя, улыбающегося огромным беззубым ртом, из которого капала кровь. Я вскрикнул и попятился назад и в один миг всё исчезло. Отражение снова стало идентичным мне. Я стал бояться зеркал. Но куда от них убежишь? В отражениях дверных ручек, чайников, ложек и вилок, позади себя я видел что-то большое и чёрное. Нечто везде преследовало меня, словно моя тень.
В витринах магазинов я видел за спиной лёгкую дымку, преследующую меня на городских улицах. По ночам мне не снилось ничего, кроме кошмаров. Жуткие картины пыток, казней, крики, ругательства, драки, кровь… всё это я видел еженощно, словно путешествуя по всем кругам ада. Мне не хотелось засыпать, я держался до последнего каждую ночь, пока не отрубался, сам того не замечая. И снова кошмары, снова запах крови, гнили, стоны, мучения.
Страница 1 из 3
