Одержимый

Я превращался в живой скелет. Аппетит покинул меня совершенно, а если я и ел что-то, это держалось во мне недолго. Тётя вызывала разных врачей, но никто не мог мне помочь, все ссылались на стрессы современного общества, которые доводят людей до истощения.

Но я знал, что это не просто стресс. Я чувствовал, что происходит что-то, что никакой врач не сможет объяснить. По утрам, когда первые лучи солнца попадали на моё тело, меня посещали странные ощущения. Словно букашки бегают под кожей и от этого она начинает слегка чесаться. И я чесал. Мазал разными мазями, принимал против аллергенные средства, но зуд не проходил. Я ходил за помощью в храм, объяснял служителям, что врачи мне не помогают и рассказывал историю своей матери. Все они лишь разводили руками и советовали мне почаще читать молитвы и креститься, потому как специалистов в этом вопросе очень мало и найти их почти нереально, да и не каждый согласиться связываться со мной, потому как, последствия могут быть абсолютно непредсказуемыми.

А я не мог читать молитвы. Стоило мне начать, слова в голове тут же путались и я не мог продолжать. Тётя учила меня им с детства, я знал много молитв наизусть. А тут был бессилен. Словно никогда их не знал. Кто-то звонил по вечерам и молчал в трубку. Я злился, кричал, но ответа не было. Яркий свет стал выводить из себя. Пришлось выкрутить все лампочки в доме и завесить окна тяжёлыми, тёмными шторами. Белок глаза покрылся красной сеткой, словно я не спал несколько месяцев подряд. Телефонные звонки продолжались. Букашки под кожей бегали всё быстрее, вызывая всё более сильный зуд, а тень за моей спиной теперь я мог заметить не только в отражениях.

Я чувствовал присутствие кого-то очень сильного и опасного, я понимал, что мне от него не скрыться. Это чувство смешивалось с диким страхом. Я жил в аду, ничего не понимая. Что мне было делать? К кому обращаться? Я бегал по бабкам и прочим ведьмам — колдунам, но те из них, кто не был шарлатаном, в ужасе от меня отмахивались, показывая пальцем на пустоту за моей спиной. Никто не хотел и не мог мне помочь. Тётя водила ко мне домой толпы знахарей и целителей, но от их присутствия мне лишь становилось плохо и дико рвало какой-то зелёной зловонной жидкостью. Все, кто посещал меня, в один голос твердили, что моя душа висит на волоске, что нечто могущественное из самых глубин тьмы пришло за мной и повсюду преследует.

Я и сам это уже понимал, но был беспомощен. Я жил в темноте. Даже телевизор перестал включать. Радио давно молчало. В моей голове постоянно звучали крики, голоса. Сначала эти ужасные звуки были совсем тихими, но со временем громкость их лишь росла и теперь я засыпал и просыпался под адские шумы, которые не уходили, что бы я не делал. Иногда они затихали, но потом возвращались вновь. Зуд стал невыносимым, а отражение в зеркале вовсе перестало меня слушаться. Теперь там был кто-то совершенно другой, с жуткий, злобным взглядом, готовый убить меня. Я закрасил все зеркала. Мой дом превратился в нору, а я был похож на затравленное, измученное животное.

Меня постоянно рвало, несмотря на то, что я давно уже нормально не ел. Больше я никого не пускал к себе в квартиру. Мне не хотелось говорить с кем-либо, не хотелось никого видеть и тем более, я не хотел, чтобы кто-то увидел меня таким. Ночью, нечто наскребло когтями на стене моей спальни огромными неровными буквами имя: «Амрок». У меня уже не было сил бояться, я понимал, что ничего не смогу сделать и мне нужно смириться. Он пришёл за мной. Думаю, он пришёл за мной из фотографии матери. Старая пожелтевшая фотокарточка, где мать стоит неподалёку от того самого проклятого места жертвоприношений. Он уже был там.

Он жил в этой фотографии так же, как жил в моей матери. Теперь его целью был я. Не знаю, как я понял это. Просто осознание случившегося однажды «всплыло» в моей голове. Фото я порвал и сжёг, но думаю было уже слишком поздно. Горела фотография, издавая мерзкий, пищащий звук, режущий слух. Его имя стало появляться всюду, на разных языках. Каждую ночь он расписывал своими когтями мои стены, мебель, потолки. Теперь моя квартира была не простой норой, она стала норой сумасшедшего. Многие наверняка подумали бы, что я сам писал это имя. Но это было не так. Эта тварь приходила по ночам и уродовала моё жилище.

Обои отходили от стен, штукатурка сыпалась. Всё вокруг гнило и разваливалось. Техника давно не работала, всё перегорело. Его чёрная тень являлась мне всюду, во всех тёмных углах. Он уже давно не прятался. Я был слишком слаб и он это чувствовал. Он вырезал своё имя на моём лбу. Я проснулся с этим клеймом ранним утром. Подушка была в крови. Потом его имя вновь и вновь появлялось на моём теле в разных местах. Всё жутко болело, я не мог носить одежду. Моя спина, грудь, живот — всё превратилось в одну сплошную рану. Я был весь изрезан его именем. Тётя оборвала все телефоны, я знаю, она переживала, но более я не хотел показываться ей.