Я ни разу не видел свою мать. Только на старых, пожелтевших от времени, фото. Меня воспитала тётя Люда, мамина двоюродная сестра.
Добавить в моё избранное
11 мин, 53 сек 11597
Всё кончено, я почти принадлежал ему и никто не мог мне помочь… В квартире жутко воняло. Я давно не выходил на улицу, моя кожа в тех местах, где не была повреждена, стала совсем белой и уязвимой. Меня бросало из жара в холод и так каждый день. Кошмары стали совсем реальными, крики в голове не стихали круглыми сутками. Тело жутко чесалось и я не мог удержаться, чтобы не расчесать всё в кровь окончательно. Зубы мои гнили и выпадали. Изо рта исходил ужасный запах. О еде я давно забыл. Только иногда пил воду. Лишь она задерживалась в моём организме. Однажды я проснулся с жутким чувством, словно я собой не владею.
Было ощущение, будто бы всё внутри меня вовсе не моё и я сам себе враг. Я метался по квартире из последних сил, хватался за вещи, пытался нормально стоять, но не мог остановиться. Всё вокруг мутнело и темнело, я всюду слышал его адский смех. Он был везде, он был в моей голове, в моей квартире, в моём теле. Он управлял мной, как марионеткой, бил о стены, ронял на пол, поднимал и снова ронял. Я разорвал все шторы и кричал как резанный от света, попавшего на моё израненное тело. Весь пол и стены были в крови, как будто только что в моей квартире кого-то зарезали. Перед глазами бесконечно мелькала его огромная морда, ни на что в мире не похожая.
Его адские глаза постоянно стояли передо мной и я понимал, что теперь его глаза — это мои глаза. Я рвал на себе волосы и кричал, что было сил. Я кричал что-то непонятное даже мне самому, речь на каком-то странном, неизвестном мне языке лилась из меня жуткими грязными потоками, при этом меня буквально с хрустом ломало и крутило в неестественных позах. С того утра я стал проваливаться в какую-то тьму, теряя ощущение реальности. Приходя в себя, я оказывался снова в своей квартире, почти полностью дезориентированный. В минуты просветления я хотел покончить с собой, чтобы уже прекратить эти адские страдания, но он не позволил мне этого сделать.
Я был ему нужен… Я плохо помню как выломали мою дверь, как под громкие причитания моей тёти меня утаскивали из квартиры, словно из логова самого дьявола. Я не мог сопротивляться, почти ничего не видел и не слышал, всё вокруг казалось мне страшным сном. Сколько времени я прожил вот так вот, как какой-то монстр, сторонящийся людей? Неделю? Две? Месяц? Я не могу точно сказать. Счёт времени я потерял ещё в самом начале своего «перевоплощения». Так я оказался здесь. Это редкая минута, когда я пришёл в сознание и даже могу писать. Я давно не писал. Он не позволяет мне писать и читать, я утрачиваю обычные для людей способности.
Руки почти не слушаются меня. Мне не доверяют ни бумагу, ни ручку, я могу пораниться или поранить ещё кого-то. Спасибо мед сестре Алине, в минуты просветления она даёт мне книги, а сегодня вот дала ручку и листок и я могу написать письмо. Наверное, это моё последнее письмо, потому что в глазах почти полная тьма и я уже давно не слышу своего голоса. Вместо этого я слышу его жуткий, хрипучий бас, горланящий бесконечные, длинные тексты на древнем языке (думаю, это латынь). Мне конец и я это знаю. Меня связывают, одевают смирительные рубашки и кормят с ложечки. Кормят как дикого зверя, боясь протянуть руку.
Пока я никого не укусил и ни на кого не напал, но я слышу, как врачи опасаются этого. Я знаю, что однажды так и будет. Я стану действительно опасен. Опасен не только для себя, но и для окружающих. В соседнем «карцере» из мягких стен без окон и природного света, сидит женщина, страдающая тем же«заболеванием», что и я. Это моя мать. Она уже стара. Демон покинул её, но разум к ней более не вернулся. Я слышу её каждый день. Она давно охрипла и вообще перестала быть человеком. Её кормят таблетками, чтобы она хотя бы иногда спала и не бросалась на стены. Я буду таким же. Надеюсь я проживу недолго, потому что так жить нельзя.
Это не жизнь. Тётю ко мне не пускают и я этому рад. Не хочу, чтобы она видела, в кого я превратился. Наверное, сейчас она ищет батюшек или ещё кого-то, чтобы помочь мне. Я знаю, что всё тщетно. Если кто-то и может прогнать его, то этот человек никогда не найдёт меня, потому что Амрок так сделал. Он сделал всё для того, чтобы никто и никогда не помог мне. Мне и моей бедной матери. Что же, пора заканчивать. Это моё последнее письмо. Я уже слышу его в своей голове. Слышу стук его копыт. Он совсем близко и скоро всё начнётся снова. Надеюсь, я проживу недолго…
Было ощущение, будто бы всё внутри меня вовсе не моё и я сам себе враг. Я метался по квартире из последних сил, хватался за вещи, пытался нормально стоять, но не мог остановиться. Всё вокруг мутнело и темнело, я всюду слышал его адский смех. Он был везде, он был в моей голове, в моей квартире, в моём теле. Он управлял мной, как марионеткой, бил о стены, ронял на пол, поднимал и снова ронял. Я разорвал все шторы и кричал как резанный от света, попавшего на моё израненное тело. Весь пол и стены были в крови, как будто только что в моей квартире кого-то зарезали. Перед глазами бесконечно мелькала его огромная морда, ни на что в мире не похожая.
Его адские глаза постоянно стояли передо мной и я понимал, что теперь его глаза — это мои глаза. Я рвал на себе волосы и кричал, что было сил. Я кричал что-то непонятное даже мне самому, речь на каком-то странном, неизвестном мне языке лилась из меня жуткими грязными потоками, при этом меня буквально с хрустом ломало и крутило в неестественных позах. С того утра я стал проваливаться в какую-то тьму, теряя ощущение реальности. Приходя в себя, я оказывался снова в своей квартире, почти полностью дезориентированный. В минуты просветления я хотел покончить с собой, чтобы уже прекратить эти адские страдания, но он не позволил мне этого сделать.
Я был ему нужен… Я плохо помню как выломали мою дверь, как под громкие причитания моей тёти меня утаскивали из квартиры, словно из логова самого дьявола. Я не мог сопротивляться, почти ничего не видел и не слышал, всё вокруг казалось мне страшным сном. Сколько времени я прожил вот так вот, как какой-то монстр, сторонящийся людей? Неделю? Две? Месяц? Я не могу точно сказать. Счёт времени я потерял ещё в самом начале своего «перевоплощения». Так я оказался здесь. Это редкая минута, когда я пришёл в сознание и даже могу писать. Я давно не писал. Он не позволяет мне писать и читать, я утрачиваю обычные для людей способности.
Руки почти не слушаются меня. Мне не доверяют ни бумагу, ни ручку, я могу пораниться или поранить ещё кого-то. Спасибо мед сестре Алине, в минуты просветления она даёт мне книги, а сегодня вот дала ручку и листок и я могу написать письмо. Наверное, это моё последнее письмо, потому что в глазах почти полная тьма и я уже давно не слышу своего голоса. Вместо этого я слышу его жуткий, хрипучий бас, горланящий бесконечные, длинные тексты на древнем языке (думаю, это латынь). Мне конец и я это знаю. Меня связывают, одевают смирительные рубашки и кормят с ложечки. Кормят как дикого зверя, боясь протянуть руку.
Пока я никого не укусил и ни на кого не напал, но я слышу, как врачи опасаются этого. Я знаю, что однажды так и будет. Я стану действительно опасен. Опасен не только для себя, но и для окружающих. В соседнем «карцере» из мягких стен без окон и природного света, сидит женщина, страдающая тем же«заболеванием», что и я. Это моя мать. Она уже стара. Демон покинул её, но разум к ней более не вернулся. Я слышу её каждый день. Она давно охрипла и вообще перестала быть человеком. Её кормят таблетками, чтобы она хотя бы иногда спала и не бросалась на стены. Я буду таким же. Надеюсь я проживу недолго, потому что так жить нельзя.
Это не жизнь. Тётю ко мне не пускают и я этому рад. Не хочу, чтобы она видела, в кого я превратился. Наверное, сейчас она ищет батюшек или ещё кого-то, чтобы помочь мне. Я знаю, что всё тщетно. Если кто-то и может прогнать его, то этот человек никогда не найдёт меня, потому что Амрок так сделал. Он сделал всё для того, чтобы никто и никогда не помог мне. Мне и моей бедной матери. Что же, пора заканчивать. Это моё последнее письмо. Я уже слышу его в своей голове. Слышу стук его копыт. Он совсем близко и скоро всё начнётся снова. Надеюсь, я проживу недолго…
Страница 3 из 3
