Освободи дух

Губами она коснулась моей щеки тем же движением, что и сестра. Даже в скудном свете этой части комнаты я смог увидеть, что на ней маленькое черное платье, бархат и кружево, и длинные черные перчатки. В руках Луиза держала стакан с зеленоватой жидкостью.

Грациозно сев на прежнее место, она представила меня спутнику:

— Дэмиен Кросби, поэт. Харт, студент отделения английского языка.

Мы обменялись рукопожатиями, и я смог разглядеть нового знакомого. На вид ему было не больше, чем мне, тоже в черном, с изящной розой в петлице. Густые темные волосы, бледная кожа и совершенно черные глаза, которые вместе с усмешкой создавали жутковатое впечатление.

— Отделение английского языка… может быть, вы тоже пишите стихи, мистер Харт?

— Предпочитаю прозу.

— Не дурно. Обязательно дайте почитать что-нибудь из своего.

— Непременно.

Лично у меня читать стихи этого Кросби не возникло никакого желания. В нем было что-то притягательное — именно это пугало.

— Ах, что же ты пьешь эту гадость! — воскликнула Луиза, увидев у меня в руках бокал вина.

— Думаю, нужно что-то более подходящее.

— Ты об абсенте?

Луиза презрительно поморщилась, покачав своим стаканом.

— Это пойло носит такое гордое название, — сказала она, — только не имеет ничего общего с настоящим абсентом. Его ты отведаешь позже. А сейчас… как насчет виски?

— Он не дурен, — Кросби приподнял стакан, в котором наполовину растаявшие кубики льда лежали в янтарной жидкости.

Я пожал плечами: по большому счету, мне было совершенно все равно, что пить, ко всем алкогольным напиткам я равнодушен. Луиза потянулась — так что я смог во всей красе увидеть плавные изгибы ее тела — и достала из-за дивана почти полную бутылку виски. Я поставил на стол бокал из-под вина и взял первый подвернувшийся стакан.

— Предлагаю тост, — провозгласил Кросби.

— За то, чтобы наши сны всегда становились реальностью!

Я и Луиза присоединились, и я сделал несколько порядочных глотков, осушив почти половину стакана. Горьковатый комок виски бухнулся в желудок, и внутри разлилось тепло. Я едва удержался от того, чтобы не зажмуриться, как довольный кот.

— Так вы думаете, наши сны так легко могут стать настоящими?

С удивлением я понял, что вопрос принадлежит мне самому. Луиза улыбалась, прикрыв глаза, и, кажется, не слушала нас. Кросби усмехнулся:

— Разумеется. Реально то, во что мы верим. Поверьте в свой сон, и он станет для вас реальностью.

— А если я вижу зеленое солнце и красную траву? Вряд ли они станут такими, если я всего лишь захочу.

— Мы видим только то, что хотим видеть. Поверьте, что трава красная, и вы увидите ее именно такой.

— Интересная точка зрения, — я допил виски, и встрепенувшаяся Луиза тотчас снова наполнила мой стакан.

— Твоя очередь тоста, — сказал Кросби.

— Гм… за то, чтобы дни вина и роз длились как можно дольше!

Он широко улыбнулся, и наши стаканы соприкоснулись друг с другом. На этот раз я выпил его только до половины. Кросби прикрыл глаза и с чувством продекламировал:

— Как быстротечны дни вина и роз:

Из сумрачной мечты Бежит наша тропа, и исчезает В глубине мечты.

Вы любите Доусона, Харт?

— Кое-что.

— Мое любимое — стихи к Цинаре. Вы знаете, что они посвящены двенадцатилетней девочке? О! Доусон был влюблен в нее и ждал, когда она повзрослеет, чтобы взять ее в жены. А та выросла и быстренько выскочила замуж. Не за нашего незадачливого поэта, разумеется.

Не имею ни малейшего понятия, сколько времени мы просидели вот так, обсуждая жизнь, ее смысл, алкоголь и поэзию. Кросби прочитал несколько собственных стихов, они и вправду оказались хороши. Луиза тоже прочитала одно, и я вполне искренне восхитился. Чем больше виски было внутри меня, тем более размытыми становились предметы вокруг. Я понимал, что впервые в жизни, кажется, пьян, но это почему-то не волновало меня.

— Как все глупо! — воскликнула Мейнард.

Кросби улыбался и смотрел на свет свечи сквозь виски в стакане:

— О чем ты, милая Луиза?

— О том, что мы сейчас здесь сидим. О мире. О жизни.

— Мы весьма забавные и глупые создания.

— Тогда зачем вообще существуем?

— Может быть, чтобы отыскать смысл этого фарса под названием жизнь.

Мне эти разговоры не нравились. А может, в крови было слишком много алкоголя.

— Думаю, пора подняться наверх, — сказала Луиза.

Изящно поднявшись с дивана, она приняла предложенную Кросби руку. Я сидел на полу, скрестив ноги, и до изящества девушки мне было далеко. Более того, едва я поднялся на ноги, мир предательски покачнулся, так что пришлось ухватиться рукой за маленький столик, чтобы не рухнуть.

— Кажется, мне надо на воздух, — пробормотал я.