Вампиры в большом городе незаметны. Лишь немногим открываются их тайны. Маша — обычная студентка, которой придется против ее воли провести целый день с вампиром. После этого ее жизнь круто изменится.
Добавить в моё избранное
16 мин, 33 сек 9985
— гордо сказал Виктор.
— Особенно в области рекламы: «Имидж — ничто, жажда — все! Не дай себе засохнуть!» Ты только вслушайся в текст: это же типичный вампирский слоган!
— Вот это да! — рассмеялась Маша.
— Разве вампиры настолько любят газированные напитки, чтобы их рекламировать?
— Нет, — Виктор рассмеялся в ответ.
— Это вы, люди, слышите слоган и покупаете всякую гадость. А там еще была скрытая реклама на ультразвуке, который воспринимают только наши, с адресами и контактными телефонами сети донорских центров крови.
— Пойдем, пошепчемся, правнук китайского лекаря, — улыбнулся Алекс и обернулся черной летучей мышью.
— Ну, пойдем, — Виктор обернулся коричневой мышью и взмыл вслед за другом под потолок.
Летучие мыши закружились по комнате, поднимая ветер мощными крыльями. Маша направила объектив камеры вверх. Светлые волосы девушки развевались на ветру.
— Ты ее привел, значит, все-таки собрался уходить? — спросил Виктор.
— Да, сегодня. Присмотришь за ней, ладно? Ты — единственный, кому я могу доверять.
— А если Совет вампиров вас все-таки вычислит?
— Им сейчас не до нас! Они объединяют все кланы перед тем, как официально выйти к людям. Носферату, как всегда упрямятся, Горгульи торгуются, Треми угрожают. Сейчас самый лучший момент — другого не будет. Кроме того, представь себе этот антипиар: вампиры уничтожают бедных влюбленных! А как же разговоры о равных правах? А проблема межрасовых браков, которая появится, как только мы выйдем из подполья? Нет, они не разрушат собственными руками то, что создавали долгие годы! Времена изменились. Сложись такая ситуация сегодня, а не восемнадцать лет назад, и ничего бы не было.
— Как знаешь, — Виктор сделал круг над головой Маши и оскалился в объектив камеры.
— Присмотри за девочкой, — попросил Алекс.
— Мог бы и не напоминать, не в первый раз, — Виктор ударился об пол и превратился в человека.
Алекс последовал его примеру.
Они вышли из клиники. Маша направилась было к машине.
— Нет, — покачал головой Алекс.
— Пройдемся пешком, здесь недалеко.
Они спустились в подземный переход.
— Поедем на метро? — спросила Маша.
Прохожие расступались перед ней, завидев включенную камеру.
— Нет… просто нужно повидать одну старую знакомую, — хрипло ответил Алекс после паузы.
Подземный переход, вечер, возле маленького кафе вкусно пахнет пережаренном кофе. Играет уличный скрипач, рядом с ним танцует маленькая, хрупкая женщина-подросток в нелепой вязаной шапке. Суетливые прохожие бросают мелкие монетки в скрипичный футляр. Алекс прислоняется к столбу, и, не отрываясь, смотрит на танцовщицу.
— Снимай ее, — шепчет он Маше.
И девушка вдруг обращает внимание, что он еще больше побледнел.
— Я снимаю, — отвечает она.
— Нет, не так! — он вдруг становится раздражительным, нервно поправляет воротник.
— Подойди ближе и снимай. А когда я скажу — задержи дыхание.
— Хорошо, — растерянно отвечает Маша.
Она ничего не понимает, но предпочитает не спорить.
Маша подходит совсем близко к танцовщице — та улыбаясь, кружится перед камерой.
И вдруг рядом мелькнула молния.
Никто ничего не успел понять.
— Задержи дыхание! — послышалось над самым ухом.
Маша послушно задержала. И в ту же секунду Алекс подхватил ее вместе с танцовщицей, взмыл под потолок и полетел к выходу из подземного перехода. Крики, свист ветра в ушах — Маша крепко прижала к себе камеру и зажмурилась. Ей показалось, что прошло всего несколько секунд, прежде чем ноги вдруг коснулись чего-то твердого.
— Можешь открыть глаза, — раздался голос Алекса.
Они втроем стояли на крыше высотного здания. Танцовщица, в отличие от Маши, совершенно не испугалась.
— Я лечу! Лечу! — она кружилась по крыше.
Маша проверила «Nikon» — чудо заграничной техники не подвело: камера исправно продолжала снимать даже во время полета.
— Оленька, — Алекс подошел к танцовщице.
— Посмотри на меня!
Серые глаза на миг задержались на его лице, в них сквозила обычная безмятежность.
— Они объявили мой выход! — пропела она, кружась.
— Кто она? — спросила Маша.
Алекс подошел к ней и вкрадчиво прошептал в объектив:
— Все истории когда-нибудь заканчиваются, — он взял Машу за руку и кольнул палец острым ногтем.
Маша вскрикнула, попыталась вырваться, но он держал крепко. Ловким жестом извлек из кармана черного плаща крошечную золотую бутылочку и выдавил в нее немного крови.
— Вы же обещали! — выкрикнула Маша.
— Прости меня, девочка! Это не то, что ты думаешь. Твоя кровь — это единственное на свете противоядие.
— От чего?
— Особенно в области рекламы: «Имидж — ничто, жажда — все! Не дай себе засохнуть!» Ты только вслушайся в текст: это же типичный вампирский слоган!
— Вот это да! — рассмеялась Маша.
— Разве вампиры настолько любят газированные напитки, чтобы их рекламировать?
— Нет, — Виктор рассмеялся в ответ.
— Это вы, люди, слышите слоган и покупаете всякую гадость. А там еще была скрытая реклама на ультразвуке, который воспринимают только наши, с адресами и контактными телефонами сети донорских центров крови.
— Пойдем, пошепчемся, правнук китайского лекаря, — улыбнулся Алекс и обернулся черной летучей мышью.
— Ну, пойдем, — Виктор обернулся коричневой мышью и взмыл вслед за другом под потолок.
Летучие мыши закружились по комнате, поднимая ветер мощными крыльями. Маша направила объектив камеры вверх. Светлые волосы девушки развевались на ветру.
— Ты ее привел, значит, все-таки собрался уходить? — спросил Виктор.
— Да, сегодня. Присмотришь за ней, ладно? Ты — единственный, кому я могу доверять.
— А если Совет вампиров вас все-таки вычислит?
— Им сейчас не до нас! Они объединяют все кланы перед тем, как официально выйти к людям. Носферату, как всегда упрямятся, Горгульи торгуются, Треми угрожают. Сейчас самый лучший момент — другого не будет. Кроме того, представь себе этот антипиар: вампиры уничтожают бедных влюбленных! А как же разговоры о равных правах? А проблема межрасовых браков, которая появится, как только мы выйдем из подполья? Нет, они не разрушат собственными руками то, что создавали долгие годы! Времена изменились. Сложись такая ситуация сегодня, а не восемнадцать лет назад, и ничего бы не было.
— Как знаешь, — Виктор сделал круг над головой Маши и оскалился в объектив камеры.
— Присмотри за девочкой, — попросил Алекс.
— Мог бы и не напоминать, не в первый раз, — Виктор ударился об пол и превратился в человека.
Алекс последовал его примеру.
Они вышли из клиники. Маша направилась было к машине.
— Нет, — покачал головой Алекс.
— Пройдемся пешком, здесь недалеко.
Они спустились в подземный переход.
— Поедем на метро? — спросила Маша.
Прохожие расступались перед ней, завидев включенную камеру.
— Нет… просто нужно повидать одну старую знакомую, — хрипло ответил Алекс после паузы.
Подземный переход, вечер, возле маленького кафе вкусно пахнет пережаренном кофе. Играет уличный скрипач, рядом с ним танцует маленькая, хрупкая женщина-подросток в нелепой вязаной шапке. Суетливые прохожие бросают мелкие монетки в скрипичный футляр. Алекс прислоняется к столбу, и, не отрываясь, смотрит на танцовщицу.
— Снимай ее, — шепчет он Маше.
И девушка вдруг обращает внимание, что он еще больше побледнел.
— Я снимаю, — отвечает она.
— Нет, не так! — он вдруг становится раздражительным, нервно поправляет воротник.
— Подойди ближе и снимай. А когда я скажу — задержи дыхание.
— Хорошо, — растерянно отвечает Маша.
Она ничего не понимает, но предпочитает не спорить.
Маша подходит совсем близко к танцовщице — та улыбаясь, кружится перед камерой.
И вдруг рядом мелькнула молния.
Никто ничего не успел понять.
— Задержи дыхание! — послышалось над самым ухом.
Маша послушно задержала. И в ту же секунду Алекс подхватил ее вместе с танцовщицей, взмыл под потолок и полетел к выходу из подземного перехода. Крики, свист ветра в ушах — Маша крепко прижала к себе камеру и зажмурилась. Ей показалось, что прошло всего несколько секунд, прежде чем ноги вдруг коснулись чего-то твердого.
— Можешь открыть глаза, — раздался голос Алекса.
Они втроем стояли на крыше высотного здания. Танцовщица, в отличие от Маши, совершенно не испугалась.
— Я лечу! Лечу! — она кружилась по крыше.
Маша проверила «Nikon» — чудо заграничной техники не подвело: камера исправно продолжала снимать даже во время полета.
— Оленька, — Алекс подошел к танцовщице.
— Посмотри на меня!
Серые глаза на миг задержались на его лице, в них сквозила обычная безмятежность.
— Они объявили мой выход! — пропела она, кружась.
— Кто она? — спросила Маша.
Алекс подошел к ней и вкрадчиво прошептал в объектив:
— Все истории когда-нибудь заканчиваются, — он взял Машу за руку и кольнул палец острым ногтем.
Маша вскрикнула, попыталась вырваться, но он держал крепко. Ловким жестом извлек из кармана черного плаща крошечную золотую бутылочку и выдавил в нее немного крови.
— Вы же обещали! — выкрикнула Маша.
— Прости меня, девочка! Это не то, что ты думаешь. Твоя кровь — это единственное на свете противоядие.
— От чего?
Страница 4 из 5
