В элитарный университет Меровинг на юге Франции прибывают тринадцать студентов из разных стран Европы. С виду это обычные юноши и девушки, и многие из них даже не подозревает, что все они — оборотни из проклятых родов, и каждый наделен особым демоническим даром. Все они имеют на теле знак сатаны, клеймо дьявола, но им неизвестно, что это означает.
Добавить в моё избранное
394 мин, 55 сек 19478
Кроме того, холодный ум советовал утихомирить свои аппетиты на время учёбы, а истощённый организм просто жаждал покоя.
Хамал понял, что необходимо остановиться, а оглядевшись вокруг по прибытии в университет, сделал это без малейших усилий, и дело было совсем не в слабости здоровья.
Все объяснялось куда проще: он до смерти перепугался. И не столько антисемитских выходок того же Мормо, сколько его тайных мыслей. И если Гиллеля выводили из себя унижающие его достоинство намёки Нергала, то размышления последнего просто леденили. Это безумие какое-то! Мысли Августа выдавали самые жуткие вампирские желания, размышления Фенрица были и того хуже. Легенды о вервольфах и графе Дракуле Гиллель слышал, но думал, что это — легенды.
Никогда не отличавшийся храбростью, умный Хамал был поначалу просто в ужасе.
Впрочем, постепенно, продолжая наблюдения, несколько успокоился. Август отнюдь не собирался утолять здесь, в замке, свой противоестественный аппетит, Фенриц тоже не горел желанием перегрызть глотки своих сокурсников, оба они, как и он сам, понял Хамал, вовсе не расположены были демонстрировать в Меровинге свои жуткие склонности. Для реализации своих пристрастий они имели другие возможности, и это Гиллель тоже вскоре понял.
Виллигут, чьи мысли Хамал прочёл сразу по приезде в замок, казался ему просто выродком, при всей развращённости содомия никогда не привлекала Гиллеля, и мысли Генриха, даже случайно прочитанные, вызывали тошноту — до спазмов в желудке. Уродство Хеллы не завораживало его, как Невера, а просто отталкивало. Он даже отворачивался, встречая её. «Кого тут собрали, чёрт возьми?» Новый приступ ужаса вызвала Лили фон Нирах, дурным апломбом и презрением к евреям не понравившаяся ему ещё в день приезда. Мысли её Хамал до конца не понял, но, уразумев, что происходит с теми, кто имел несчастье угодить в её постель, обезопасил себя двойным запором.
И тут случайно обнаружил, что другой особе — мисс Патолс — ни двери, ни стены помехой не были. Она проходила сквозь них как в отверстие алькова. Правда, мысли этой красотки, в отличие от Лили, не содержали ничего, кроме желания поживиться за чужой счёт, и всё же… Хамал предусмотрительно приказал поставить двойные замки на свои шкафы, сундуки и саквояжи, а самые ценные вещи отправил домой.
Теперь он ходил по аудиториям и залам Меровинга, глядя в пол и бормоча про себя как заклинание, стихи Гейне, которого обожал. Потом начал искать спасения в отстранённых и сумеречных текстах Каббалы, варьируя Сефиры и ища сокровенный смысл Изначальных букв. Чужие мысли вызывали теперь только отвращение.
Беседой он удостаивал лишь Эммануэля Ригеля и иногда — Сирраха Риммона и Мориса де Невера, переставал даже дышать, сталкиваясь с Фенрицем Нергалом и Августом Мормо, всё так же избегал Лили фон Нирах и мисс Хеллу Митгарт и как от зачумлённого шарахался от Генриха Виллигута.
— … Ну, что скажете, Рафаил? Как вам наши питомцы? Не знаю, как вы, а я так даже в восторге. Живые, непоседливые, очаровательные, непосредственные! Просто милашки. Вы не согласны? — Эфраим Вил склонился к собеседнику.
Они были одни в деканате. Рафаэль Вальяно сидел, утонув в большом кресле с истёртой клетчатой обивкой, и молчал.
— Мне кажется, однако, что при всем их очаровании, им пора уж и зубки показать… — задумчиво продолжил куратор, — они способны на многое, но пока, надо заметить, были весьма сдержаны. В сентябре они несколько разочаровали меня … скромностью и целомудрием. Пора бы уж проявить себя … в полноте.
— Не волнуйтесь, Эфронимус, они себя проявят, — насмешливо успокоил его Вальяно.
— Завтра полнолуние.
— А… вы тоже заметили? Да-да… Завтра полнолуние.
Часть 2. Октябрьское полнолуние.
Глава 6. Чёрная месса Люди, встречаемые на улице, втайне предаются обрядам Чёрной Магии, ищут связи с силами Тьмы, дабы удовлетворить свои амбиции, дабы творить — единым словом — Зло.
— Ж. К. Гюисманс На следующий день, двадцать шестого октября, покинув аудиторию профессора Ланери, которого Морис де Невер буквально потряс глубочайшими знаниями о войне Алой и Белой Роз, студенты разбрелись по коридорам.
Как тени промелькнули и исчезли куда-то Сибил и Эстель. За ними, ускоряя шаги, двинулся Сиррах Риммон. Хелла Митгарт, схватив за руку брата, поволокла его в Южный портал. Лили фон Нирах и Мормо уединились в апартаментах Августа с видом заговорщиков.
Невер любезно поблагодарил Гиллеля Хамала за столь оправдавшееся вчерашнее предупреждение и предложил Эммануэлю и Хамалу разделить с ним трапезу, а затем скоротать остаток дня в читальне. Гиллель поблагодарил, но уклонился от предложения. Он удалился к себе, провожаемый пристальным взглядом Невера.
Величаво ступая по лестничным пролётам, мимо тихо прошла мисс Эрна Патолс, выделявшаяся царственной осанкой и удивительной молчаливостью.
Хамал понял, что необходимо остановиться, а оглядевшись вокруг по прибытии в университет, сделал это без малейших усилий, и дело было совсем не в слабости здоровья.
Все объяснялось куда проще: он до смерти перепугался. И не столько антисемитских выходок того же Мормо, сколько его тайных мыслей. И если Гиллеля выводили из себя унижающие его достоинство намёки Нергала, то размышления последнего просто леденили. Это безумие какое-то! Мысли Августа выдавали самые жуткие вампирские желания, размышления Фенрица были и того хуже. Легенды о вервольфах и графе Дракуле Гиллель слышал, но думал, что это — легенды.
Никогда не отличавшийся храбростью, умный Хамал был поначалу просто в ужасе.
Впрочем, постепенно, продолжая наблюдения, несколько успокоился. Август отнюдь не собирался утолять здесь, в замке, свой противоестественный аппетит, Фенриц тоже не горел желанием перегрызть глотки своих сокурсников, оба они, как и он сам, понял Хамал, вовсе не расположены были демонстрировать в Меровинге свои жуткие склонности. Для реализации своих пристрастий они имели другие возможности, и это Гиллель тоже вскоре понял.
Виллигут, чьи мысли Хамал прочёл сразу по приезде в замок, казался ему просто выродком, при всей развращённости содомия никогда не привлекала Гиллеля, и мысли Генриха, даже случайно прочитанные, вызывали тошноту — до спазмов в желудке. Уродство Хеллы не завораживало его, как Невера, а просто отталкивало. Он даже отворачивался, встречая её. «Кого тут собрали, чёрт возьми?» Новый приступ ужаса вызвала Лили фон Нирах, дурным апломбом и презрением к евреям не понравившаяся ему ещё в день приезда. Мысли её Хамал до конца не понял, но, уразумев, что происходит с теми, кто имел несчастье угодить в её постель, обезопасил себя двойным запором.
И тут случайно обнаружил, что другой особе — мисс Патолс — ни двери, ни стены помехой не были. Она проходила сквозь них как в отверстие алькова. Правда, мысли этой красотки, в отличие от Лили, не содержали ничего, кроме желания поживиться за чужой счёт, и всё же… Хамал предусмотрительно приказал поставить двойные замки на свои шкафы, сундуки и саквояжи, а самые ценные вещи отправил домой.
Теперь он ходил по аудиториям и залам Меровинга, глядя в пол и бормоча про себя как заклинание, стихи Гейне, которого обожал. Потом начал искать спасения в отстранённых и сумеречных текстах Каббалы, варьируя Сефиры и ища сокровенный смысл Изначальных букв. Чужие мысли вызывали теперь только отвращение.
Беседой он удостаивал лишь Эммануэля Ригеля и иногда — Сирраха Риммона и Мориса де Невера, переставал даже дышать, сталкиваясь с Фенрицем Нергалом и Августом Мормо, всё так же избегал Лили фон Нирах и мисс Хеллу Митгарт и как от зачумлённого шарахался от Генриха Виллигута.
— … Ну, что скажете, Рафаил? Как вам наши питомцы? Не знаю, как вы, а я так даже в восторге. Живые, непоседливые, очаровательные, непосредственные! Просто милашки. Вы не согласны? — Эфраим Вил склонился к собеседнику.
Они были одни в деканате. Рафаэль Вальяно сидел, утонув в большом кресле с истёртой клетчатой обивкой, и молчал.
— Мне кажется, однако, что при всем их очаровании, им пора уж и зубки показать… — задумчиво продолжил куратор, — они способны на многое, но пока, надо заметить, были весьма сдержаны. В сентябре они несколько разочаровали меня … скромностью и целомудрием. Пора бы уж проявить себя … в полноте.
— Не волнуйтесь, Эфронимус, они себя проявят, — насмешливо успокоил его Вальяно.
— Завтра полнолуние.
— А… вы тоже заметили? Да-да… Завтра полнолуние.
Часть 2. Октябрьское полнолуние.
Глава 6. Чёрная месса Люди, встречаемые на улице, втайне предаются обрядам Чёрной Магии, ищут связи с силами Тьмы, дабы удовлетворить свои амбиции, дабы творить — единым словом — Зло.
— Ж. К. Гюисманс На следующий день, двадцать шестого октября, покинув аудиторию профессора Ланери, которого Морис де Невер буквально потряс глубочайшими знаниями о войне Алой и Белой Роз, студенты разбрелись по коридорам.
Как тени промелькнули и исчезли куда-то Сибил и Эстель. За ними, ускоряя шаги, двинулся Сиррах Риммон. Хелла Митгарт, схватив за руку брата, поволокла его в Южный портал. Лили фон Нирах и Мормо уединились в апартаментах Августа с видом заговорщиков.
Невер любезно поблагодарил Гиллеля Хамала за столь оправдавшееся вчерашнее предупреждение и предложил Эммануэлю и Хамалу разделить с ним трапезу, а затем скоротать остаток дня в читальне. Гиллель поблагодарил, но уклонился от предложения. Он удалился к себе, провожаемый пристальным взглядом Невера.
Величаво ступая по лестничным пролётам, мимо тихо прошла мисс Эрна Патолс, выделявшаяся царственной осанкой и удивительной молчаливостью.
Страница 25 из 112
