Было это году в 1995 или 1996, сейчас уже точно не могу сказать… В то время я был простой нищий студент-медик, который догуливал последние деньки каникул. Лето заканчивалось, и мне необходимо было явиться в аlma-mater для отметки в деканате и ознакомлением с расписанием на будущий семестр. Как и положено, в деканате я встретил своих однокурсников и просто так не смог с ними разойтись, чтоб не выпить кружечку холодненького пивка в известной всему студенческому братству пивнушке.
Добавить в моё избранное
12 мин, 48 сек 640
Первая мысль была, что он вышел покурить на балкон, но зачем курить на балконе, когда пепельница на столе и сигареты там же. Я окликнул его, но ответа не последовало. Пройдя в комнату, моим глазам представилась неприятная картина: мой товарищ валялся на кровати и спал, рядом стояла пустая бутылка… Такого расклада я не ожидал.
«Вот же ты, Вадик, сволочь, — подумал я.»
— Пить в одиночку при наличии собутыльника — это уже перебор«.»
Делать было нечего, время было около полуночи, идти и ловить такси не хотелось, и я решил покемарить до утра, а там на первом трамвае домой.
Первое, что я сделал, так это уложил своего пьяного приятеля так, чтобы он не отлежал себе ни руку, ни ногу, а если случится «похвастать харчами» во сне — чтобы не захлебнулся собственной рвотой. Затем я оборудовал себе место перед телевизором, из вороха видеокассет выбрал какой-то фильм и без всякой задней мысли начал просмотр.
В те времена количество машин было незначительное, и вся жизнь в городе затихала в районе одиннадцати ночи. До утра город погружался в тишину, которую иногда нарушали только таксисты и пьяные дебоширы, но район, в котором происходили события, был несколько отдален от дорог, и публика проживала там приличная, так что ночную тишину нарушал только писк комаров.
Где-то на средине фильма я понял, что начинаю засыпать, но объятия Морфея были разорваны непонятным звуком, донесшимся из соседней комнаты. В первые мгновения я как-то не придал этому значения. Ну, сквозняк, ну, что-то из хлама под порывом ветра сдвинулось… Но тут мой сон окончательно разорвали воспоминания о рассказе моего товарища про ночные визиты. Первое, что я сделал, так это приглушил звук телевизора и, одновременно прислушиваясь, начал толкать ногой Вадима. Звук из соседней комнаты на несколько секунд стих, а затем в ночной тишине четко стали различимы тяжелые, нездоровые шаги — шаги больного человека, те самые шаги, которые на тот момент я слышал не один раз на учебных практиках в больницах и поликлиниках. Но это была не больница, а других живых существ, кроме меня и моего друга, поблизости не было. Но было что-то или кто-то третий, который сейчас упорно мерил шагами соседнюю комнату. Мой ужас и оцепенение на тот момент трудно описать словами… Более активно я стал толкать моего товарища, но в ответ получил какое-то речеподобное плямканье. Помощи ждать было неоткуда, и мне стало четко понятно, что с этим необъяснимым я остался один на один.
А тем временем шаги снова стихли, но ненадолго — где-то на несколько секунд, а затем уже более отчетливо стали различимы на входе в зал. Своего колорита добавил и расшатанный, разбитый паркет: шаги сопровождались некоторым поскрипыванием, а в тех местах, где паркетины совсем расшатались и были несколько удалены друг от друга, это было какое-то постукивание, как будто кто-то за них цеплялся ногами.
Постепенно шаги проследовали до середины комнаты, где стоял стол с объедками, а за тем развернулись в противоположном направлении и двинулись на кухню. О том, что ЭТО входило в кухню, я понял по стуку бамбуковых штор. Затем воцарилась тишина.
Из объятий тишины меня выдернуло неприятное чувство в плече — просто я от страха так вжался в подлокотник, что на плече четкой полосой отпечатался край.
Немного адаптировавшись к воцарившемуся спокойствию, я начал активно будить своего товарища, но результат опять был бесполезный — только пьяное похрюкивание, плямкание и ничего больше… Я пару раз даже тихо его окликнул, но бесполезно: Вадик спал пьяным мертвецким сном, изредка только шлепая губами и пуская пузыри из слюны.
На мои звуки ЭТО ответило звуками: снова застучали бамбуковые шторы и заскрипели паркетины. Из кухни шаги достигли средины комнаты, стихли, а затем развернулись по направлению к спальне. И снова тишина. Сколько она длилась — я не могу сказать, но из оцепенения меня вырвал свет, который постепенно наполнял комнату. Наступало утро.
Я очень медленно оглянулся назад — гостиная наполнялась первым утренним светом, а потом у слуховое восприятие стало возвращаться ко мне. Я услышал где-то за окном звук первых трамваев. Ночной кошмар начал сглаживаться, но из квартиры надо выбираться… и чем скорей, тем лучше.
Собрав в кулак остаток воли и смелости, я очень медленно, на трясущихся ногах двинулся к дверному проему, разделяющему комнату Вадима с гостиной, а потом так же медленно пересек ее, натыкаясь на стол. Но страх взял свое на выходе из гостиной в коридор: оцепенев на несколько секунд, я, очертя голову, бросился к входной двери, которая, на мое счастье, была незаперта.
Дальше я пролетел темный этаж и оказался на лестнице. Перепрыгивая через три ступеньки, я несся вниз, а по дороге чуть не сшиб соседского мужика с собачкой на поводке. Мужик заорал мне вслед что-то типа: «Опять эта алкашня с пятого!».
Когда выскочил из подъезда, то самообладание вернулось ко мне.
«Вот же ты, Вадик, сволочь, — подумал я.»
— Пить в одиночку при наличии собутыльника — это уже перебор«.»
Делать было нечего, время было около полуночи, идти и ловить такси не хотелось, и я решил покемарить до утра, а там на первом трамвае домой.
Первое, что я сделал, так это уложил своего пьяного приятеля так, чтобы он не отлежал себе ни руку, ни ногу, а если случится «похвастать харчами» во сне — чтобы не захлебнулся собственной рвотой. Затем я оборудовал себе место перед телевизором, из вороха видеокассет выбрал какой-то фильм и без всякой задней мысли начал просмотр.
В те времена количество машин было незначительное, и вся жизнь в городе затихала в районе одиннадцати ночи. До утра город погружался в тишину, которую иногда нарушали только таксисты и пьяные дебоширы, но район, в котором происходили события, был несколько отдален от дорог, и публика проживала там приличная, так что ночную тишину нарушал только писк комаров.
Где-то на средине фильма я понял, что начинаю засыпать, но объятия Морфея были разорваны непонятным звуком, донесшимся из соседней комнаты. В первые мгновения я как-то не придал этому значения. Ну, сквозняк, ну, что-то из хлама под порывом ветра сдвинулось… Но тут мой сон окончательно разорвали воспоминания о рассказе моего товарища про ночные визиты. Первое, что я сделал, так это приглушил звук телевизора и, одновременно прислушиваясь, начал толкать ногой Вадима. Звук из соседней комнаты на несколько секунд стих, а затем в ночной тишине четко стали различимы тяжелые, нездоровые шаги — шаги больного человека, те самые шаги, которые на тот момент я слышал не один раз на учебных практиках в больницах и поликлиниках. Но это была не больница, а других живых существ, кроме меня и моего друга, поблизости не было. Но было что-то или кто-то третий, который сейчас упорно мерил шагами соседнюю комнату. Мой ужас и оцепенение на тот момент трудно описать словами… Более активно я стал толкать моего товарища, но в ответ получил какое-то речеподобное плямканье. Помощи ждать было неоткуда, и мне стало четко понятно, что с этим необъяснимым я остался один на один.
А тем временем шаги снова стихли, но ненадолго — где-то на несколько секунд, а затем уже более отчетливо стали различимы на входе в зал. Своего колорита добавил и расшатанный, разбитый паркет: шаги сопровождались некоторым поскрипыванием, а в тех местах, где паркетины совсем расшатались и были несколько удалены друг от друга, это было какое-то постукивание, как будто кто-то за них цеплялся ногами.
Постепенно шаги проследовали до середины комнаты, где стоял стол с объедками, а за тем развернулись в противоположном направлении и двинулись на кухню. О том, что ЭТО входило в кухню, я понял по стуку бамбуковых штор. Затем воцарилась тишина.
Из объятий тишины меня выдернуло неприятное чувство в плече — просто я от страха так вжался в подлокотник, что на плече четкой полосой отпечатался край.
Немного адаптировавшись к воцарившемуся спокойствию, я начал активно будить своего товарища, но результат опять был бесполезный — только пьяное похрюкивание, плямкание и ничего больше… Я пару раз даже тихо его окликнул, но бесполезно: Вадик спал пьяным мертвецким сном, изредка только шлепая губами и пуская пузыри из слюны.
На мои звуки ЭТО ответило звуками: снова застучали бамбуковые шторы и заскрипели паркетины. Из кухни шаги достигли средины комнаты, стихли, а затем развернулись по направлению к спальне. И снова тишина. Сколько она длилась — я не могу сказать, но из оцепенения меня вырвал свет, который постепенно наполнял комнату. Наступало утро.
Я очень медленно оглянулся назад — гостиная наполнялась первым утренним светом, а потом у слуховое восприятие стало возвращаться ко мне. Я услышал где-то за окном звук первых трамваев. Ночной кошмар начал сглаживаться, но из квартиры надо выбираться… и чем скорей, тем лучше.
Собрав в кулак остаток воли и смелости, я очень медленно, на трясущихся ногах двинулся к дверному проему, разделяющему комнату Вадима с гостиной, а потом так же медленно пересек ее, натыкаясь на стол. Но страх взял свое на выходе из гостиной в коридор: оцепенев на несколько секунд, я, очертя голову, бросился к входной двери, которая, на мое счастье, была незаперта.
Дальше я пролетел темный этаж и оказался на лестнице. Перепрыгивая через три ступеньки, я несся вниз, а по дороге чуть не сшиб соседского мужика с собачкой на поводке. Мужик заорал мне вслед что-то типа: «Опять эта алкашня с пятого!».
Когда выскочил из подъезда, то самообладание вернулось ко мне.
Страница 3 из 4
