Внезапный шорох заставил его вздрогнуть, прямо как в первый день их визита. Джеймс попытался проигнорировать его, сославшись на свою усталость и расшатанную психику. Кажется, у него получилось.
Добавить в моё избранное
8 мин, 20 сек 8715
Очень странное и являющиеся скорее ритуалом, чем пособием.
«Чьими муками являются приспешники чумы, тому один лишь выход. Крысы — грешники обжорства.» — Ну, не хочешь — не говори, — выдала Дженнифер, включив кран на кухне.
Джеймс хорошо помнил тот день. Помнил время — семь часов тридцать восемь минут, помнил количество насчитанных грызунов — семьдесят три, помнил внешнее окружение и звуки, но совершенно не помнил ни свои действия, ни сам ритуал.
Райт даже не заметил, как простоял в раздумьях десяток минут. Вывел его из такого состояния звонкий голос Дженнифер:
— Я уезжаю в Эль-Пасо за деньгами. Будь умницей и не спали дом. Вернусь пораньше, — она вышла из спальни и быстро пробежала по узкому коридору к прихожей, где стоял Джеймс.
Дженнифер поцеловала его в щеку, улыбнулась и выбежала из дома. Сам Райт даже не успел что-либо сказать, лишь проводил её взглядом и тихо закрыл дверь.
Вновь послышался шорох.
— Чёрт! — выругался Джеймс и кинул взгляд на деревянную дверь в подвал. Теперь его трясло не от страха, а от злости. Он решил, что обязан поймать этого паразита, поэтому вернулся в прихожую и открыл дверь в кладовку. Достав оттуда длинную метлу, он направился к злосчастной двери.
— Огромная шерстяная крыса. С длинным хвостом и противной мордой, — выдал Райт.
— Зря вы вернулись…
Джеймс с самого детства не любил крыс, да и вообще всех грызунов. Причиной такой неприязни стали рассказы его бабушки о переносчиках заразы.
«В такой урбанизированной стране крысы — весьма частое явление. Не удивительно, что взрослые ещё в детстве пытаются заложить в своём чаде ненависть к подобным паразитам.» Джеймс подумал, что одной метлы будет не достаточно, чтобы справиться с незваным гостем, поэтому вошёл на кухню, взял прихватки и железное ведро из-за угла. Держа в одной руке ведро, а в другой швабру, он тихо подкрался к двери подвала и снова прислушался.
Шорох был необычным. Создавалось ощущение, что крыса была размером с целую собаку и вовсе не скреблась когтями, а тёрлась своим телом о деревянные доски. Но Райт всё равно отстаивал своё мнение — это крыса, и, видимо, не одна.
— Какого хрена вы вернулись? — прошептал мужчина и попытался тихо отодвинуть засов.
Получилось.
Райт насторожился. Шорох по-прежнему не смолкал. Полностью сосредоточившись на поставленной цели, он медленно открыл дверь и шагнул на одну из деревянных лестничных ступеней.
Подвал был большим. Джеймс помнил, что в нём хранились старые инструменты, книги и испорченная мебельная гарнитура, но перегоревшая лампа оказалась неприятным сюрпризом, поэтому сейчас это место напоминало знаменитую картину Малевича. Свет позади освещал лишь лестницу впереди и небольшой участок после.
— Чтоб тебя! Надо вернуться за фонарём, а то точно шею сверну, — Райт остановился на шестой по счёту ступени.
В тот день ему не требовался фонарь — достаточно было света нескольких свечей.
Шорох прекратился.
«Ушла? Может, спугнул?» — спрашивал себя мужчина, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в темноте. Теперь ориентироваться на звук было невозможно.«Крыса» совершенно не выдавала своего места положения, что нагоняло на Райта тревогу. Внезапно для себя, точно ребёнок, осознавший отсутствие волшебства в Новогоднюю ночь, он в ужасе понял, что«Крыса» — это лишь его догадка, так как в действительности источник шороха Джеймс так и не увидел.
«Прибудет он, дабы вновь сторожить обиталище и избавить от страданий того, чьё мучение — приспешники чумы.» — Кто ты? — внезапно для самого себя выдал Райт.
В этой мёртвой тишине его голос прозвучал громогласно, что только сильнее навело панику. Когда эхо стихло, из темноты донёсся какой-то тихий выдох. Тут Райт представил, как неизвестное нечто притаилось под лестницей и теперь тянет свои длинные грязные кисти через промежутки ступеней, чтобы схватить его за щиколотку и затянуть в пыльные земли этого мрачного места.
Джеймс застыл на месте, чувствуя, как лихорадочно начинает биться сердце в груди, как поднимаются дыбом волосы на макушке. Ему казалось, что теперь нечто находится прямо перед ним и смотрит на него.
«Чёртовы детские страхи!» Райт хотел закричать, кинуться со всех ног к спасительному свету, однако мысль о том, что ему придётся повернуться спиной к неизвестному, наводила ещё больший ужас. Он бы мог попятиться назад, но риск случайно соскользнуть в пустоту ступеней тоже не давал этого сделать.
— Это всего лишь крыса. Это всего лишь крыса, — успокаивал себя Джеймс.
— Крыса, мать её!
Безмолвие подвала сотряс внезапный гул и знакомый шорох. Звуки становились громче, а их характер более интенсивным.
Джеймс не выдержал. Ведро со шваброй с грохотом упали в недра подвала и растворились во тьме. Не помня себя, Райт изо всех сил рванулся к выходу, в панике хватаясь за ступени, жадно глотая воздух.
«Чьими муками являются приспешники чумы, тому один лишь выход. Крысы — грешники обжорства.» — Ну, не хочешь — не говори, — выдала Дженнифер, включив кран на кухне.
Джеймс хорошо помнил тот день. Помнил время — семь часов тридцать восемь минут, помнил количество насчитанных грызунов — семьдесят три, помнил внешнее окружение и звуки, но совершенно не помнил ни свои действия, ни сам ритуал.
Райт даже не заметил, как простоял в раздумьях десяток минут. Вывел его из такого состояния звонкий голос Дженнифер:
— Я уезжаю в Эль-Пасо за деньгами. Будь умницей и не спали дом. Вернусь пораньше, — она вышла из спальни и быстро пробежала по узкому коридору к прихожей, где стоял Джеймс.
Дженнифер поцеловала его в щеку, улыбнулась и выбежала из дома. Сам Райт даже не успел что-либо сказать, лишь проводил её взглядом и тихо закрыл дверь.
Вновь послышался шорох.
— Чёрт! — выругался Джеймс и кинул взгляд на деревянную дверь в подвал. Теперь его трясло не от страха, а от злости. Он решил, что обязан поймать этого паразита, поэтому вернулся в прихожую и открыл дверь в кладовку. Достав оттуда длинную метлу, он направился к злосчастной двери.
— Огромная шерстяная крыса. С длинным хвостом и противной мордой, — выдал Райт.
— Зря вы вернулись…
Джеймс с самого детства не любил крыс, да и вообще всех грызунов. Причиной такой неприязни стали рассказы его бабушки о переносчиках заразы.
«В такой урбанизированной стране крысы — весьма частое явление. Не удивительно, что взрослые ещё в детстве пытаются заложить в своём чаде ненависть к подобным паразитам.» Джеймс подумал, что одной метлы будет не достаточно, чтобы справиться с незваным гостем, поэтому вошёл на кухню, взял прихватки и железное ведро из-за угла. Держа в одной руке ведро, а в другой швабру, он тихо подкрался к двери подвала и снова прислушался.
Шорох был необычным. Создавалось ощущение, что крыса была размером с целую собаку и вовсе не скреблась когтями, а тёрлась своим телом о деревянные доски. Но Райт всё равно отстаивал своё мнение — это крыса, и, видимо, не одна.
— Какого хрена вы вернулись? — прошептал мужчина и попытался тихо отодвинуть засов.
Получилось.
Райт насторожился. Шорох по-прежнему не смолкал. Полностью сосредоточившись на поставленной цели, он медленно открыл дверь и шагнул на одну из деревянных лестничных ступеней.
Подвал был большим. Джеймс помнил, что в нём хранились старые инструменты, книги и испорченная мебельная гарнитура, но перегоревшая лампа оказалась неприятным сюрпризом, поэтому сейчас это место напоминало знаменитую картину Малевича. Свет позади освещал лишь лестницу впереди и небольшой участок после.
— Чтоб тебя! Надо вернуться за фонарём, а то точно шею сверну, — Райт остановился на шестой по счёту ступени.
В тот день ему не требовался фонарь — достаточно было света нескольких свечей.
Шорох прекратился.
«Ушла? Может, спугнул?» — спрашивал себя мужчина, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в темноте. Теперь ориентироваться на звук было невозможно.«Крыса» совершенно не выдавала своего места положения, что нагоняло на Райта тревогу. Внезапно для себя, точно ребёнок, осознавший отсутствие волшебства в Новогоднюю ночь, он в ужасе понял, что«Крыса» — это лишь его догадка, так как в действительности источник шороха Джеймс так и не увидел.
«Прибудет он, дабы вновь сторожить обиталище и избавить от страданий того, чьё мучение — приспешники чумы.» — Кто ты? — внезапно для самого себя выдал Райт.
В этой мёртвой тишине его голос прозвучал громогласно, что только сильнее навело панику. Когда эхо стихло, из темноты донёсся какой-то тихий выдох. Тут Райт представил, как неизвестное нечто притаилось под лестницей и теперь тянет свои длинные грязные кисти через промежутки ступеней, чтобы схватить его за щиколотку и затянуть в пыльные земли этого мрачного места.
Джеймс застыл на месте, чувствуя, как лихорадочно начинает биться сердце в груди, как поднимаются дыбом волосы на макушке. Ему казалось, что теперь нечто находится прямо перед ним и смотрит на него.
«Чёртовы детские страхи!» Райт хотел закричать, кинуться со всех ног к спасительному свету, однако мысль о том, что ему придётся повернуться спиной к неизвестному, наводила ещё больший ужас. Он бы мог попятиться назад, но риск случайно соскользнуть в пустоту ступеней тоже не давал этого сделать.
— Это всего лишь крыса. Это всего лишь крыса, — успокаивал себя Джеймс.
— Крыса, мать её!
Безмолвие подвала сотряс внезапный гул и знакомый шорох. Звуки становились громче, а их характер более интенсивным.
Джеймс не выдержал. Ведро со шваброй с грохотом упали в недра подвала и растворились во тьме. Не помня себя, Райт изо всех сил рванулся к выходу, в панике хватаясь за ступени, жадно глотая воздух.
Страница 2 из 3
