Странник наклонился, чтобы осмотреть мёртвую. Зарывшись в листья, её тело кожаным мешком распласталось по земле. Тот был почти пуст: внутренности кто-то надъел. Лица нет, содрали вместе с грудью. Вместо неё зияли вмятины.
Добавить в моё избранное
8 мин, 36 сек 17163
Вместо него шею залила кровь.
— Магдалина!
Охотник присед рядом. Сняв плащ, прикрыл её порез. Горло перестало кровоточить.
— Зачем ты здесь? Не защитил меня тогда.
Холодные губы частично онемели: по ним стекала мёртвая душа.
— Ты занималась колдовством. Я не мог, это нарушало мой обет.
— Святоша.
Девушка печально улыбнулась. Её улыбку спрятал фимиам, па̒ром выходивший изо рта. От его терпкости тяжелел воздух.
— Верни кольцо.
Он сжал её ладонь.
— Не шевелись, тебе нельзя. Давай отведу к монахам, те ничего не спросят.
Её зрачки поблекли, стал мутным взгляд.
— Неужели ты ничего не понял? Впрочем все верующие глупы. По ночам, когда никто не видел, горожане наведывались в дом. Боясь Чумы, просили уберечь скот. А днём клеймили на базаре ведьмой! — Она продолжала улыбаться.
— Я же, наоборот, убивала их овец.
Охотник молчал: в девушке что-то изменилось.
— Зачем ты врёшь? На них же нападали волки, — он осёкся.
— Нападала я. Не думай, что оборотень. Просто травами могу подчинять зверей. При этом чувствуя всё, что они, — Магдалина вытерла засохшую кровь с шеи.
— Признаюсь, для священника ты жестоко обращаешься с животными.
— Руки ведьмы потянулись к его плечам.
— Не думай, что я со зла. Всего лишь хотела вас спасти. Хищники нападали на тех, кто был заражён.
Диего внимательно смотрел в её глаза. Девушка была другой. В первый раз он полюбил ребёнка. Обучая его вере, оставил с собой жить. Потом тот вырос и превратился в монстра. «Снова ставит передо мной выбор. Нет, это нужно сделать».
Обняв девушку, странник прошептал:
— Прости меня.
— За что?
Последние слова захлебнулись в крови: та ручьём брызнула из горла. В шее девушки торчала стрела. Она последняя осталась в арбалете. Диего вынул наконечник, оставив мёртвое тело на камнях. Зверь был убит, его хозяйка тоже. Надев кольцо на её палец, охотник вынул из-под рубашки крест. Тот опустился на грудь погибшей. «Конечно, ты бы спасла Севилью. Но что поделаешь: вера моралиста победила чувство».
Закрыв её глаза, священник пошёл к монастырю. Там, над Пиренейскими горами, всходило солнце. Такое же рыжее, как волосы колдуньи.
— Магдалина!
Охотник присед рядом. Сняв плащ, прикрыл её порез. Горло перестало кровоточить.
— Зачем ты здесь? Не защитил меня тогда.
Холодные губы частично онемели: по ним стекала мёртвая душа.
— Ты занималась колдовством. Я не мог, это нарушало мой обет.
— Святоша.
Девушка печально улыбнулась. Её улыбку спрятал фимиам, па̒ром выходивший изо рта. От его терпкости тяжелел воздух.
— Верни кольцо.
Он сжал её ладонь.
— Не шевелись, тебе нельзя. Давай отведу к монахам, те ничего не спросят.
Её зрачки поблекли, стал мутным взгляд.
— Неужели ты ничего не понял? Впрочем все верующие глупы. По ночам, когда никто не видел, горожане наведывались в дом. Боясь Чумы, просили уберечь скот. А днём клеймили на базаре ведьмой! — Она продолжала улыбаться.
— Я же, наоборот, убивала их овец.
Охотник молчал: в девушке что-то изменилось.
— Зачем ты врёшь? На них же нападали волки, — он осёкся.
— Нападала я. Не думай, что оборотень. Просто травами могу подчинять зверей. При этом чувствуя всё, что они, — Магдалина вытерла засохшую кровь с шеи.
— Признаюсь, для священника ты жестоко обращаешься с животными.
— Руки ведьмы потянулись к его плечам.
— Не думай, что я со зла. Всего лишь хотела вас спасти. Хищники нападали на тех, кто был заражён.
Диего внимательно смотрел в её глаза. Девушка была другой. В первый раз он полюбил ребёнка. Обучая его вере, оставил с собой жить. Потом тот вырос и превратился в монстра. «Снова ставит передо мной выбор. Нет, это нужно сделать».
Обняв девушку, странник прошептал:
— Прости меня.
— За что?
Последние слова захлебнулись в крови: та ручьём брызнула из горла. В шее девушки торчала стрела. Она последняя осталась в арбалете. Диего вынул наконечник, оставив мёртвое тело на камнях. Зверь был убит, его хозяйка тоже. Надев кольцо на её палец, охотник вынул из-под рубашки крест. Тот опустился на грудь погибшей. «Конечно, ты бы спасла Севилью. Но что поделаешь: вера моралиста победила чувство».
Закрыв её глаза, священник пошёл к монастырю. Там, над Пиренейскими горами, всходило солнце. Такое же рыжее, как волосы колдуньи.
Страница 3 из 3
