1 марта, США, Сиэтл — Кругом лишь снег, холодный и белый. Тёмно-синий небосвод покрыли звёзды, сияние которых немного разгоняет тьму. Свет бледной, полной луны отражается от снежного покрова, заполняя всё призрачным блеском. Лунный диск так близко, будто реально долететь до него, будь у меня крылья, но увы!
Добавить в моё избранное
7 мин, 46 сек 5259
Мне очень-очень холодно, кожу колет мороз, я не чувствую пальцев и не ощущаю больше сил. Вдалеке виднеются разноцветные полосы северного сияния, манящие к себе. Что же я делаю здесь, посреди бесконечного белого поля, покрытого огромным слоем льда, в одной пижаме и босиком? Времени размышлять нет, слышны чьи-то негромкие шаги по скрипящему снегу. Нужно взглянуть в ту сторону, просто приподняться и посмотреть, но я словно застыла: пронизывало ноги и руки, а шея с болью ворочается то вправо, то влево.
Миа, ты должна встать или умереть, давай же! Поднявшись на локти, я ползу по снегу, а шаги всё ближе. Внезапно я обернулась. В мою сторону идёт большое животное — белый полупрозрачный волк, рот которого испачкан кровью. Его глаза сверкают в темноте, а позади ещё десяток таких же голубых глаз. Надо бы встать и попытаться спастись, но я не в состоянии. Остаётся только умирать. Животные, издавая жуткий рёв, бегут ко мне, а я закрываю глаза, чувствуя тепло их приближающихся тел. Ещё секунда и мне станет невероятно больно. Надеюсь, что потеряю сознание до того, как они начнут есть мои внутренние органы. А потом этот жуткий режущий слух голос: «Либо ты съешь нас, либо мы съедим тебя!».
— И что же ты выбираешь, Миа?
— Я убиваю их, разрываю на части, а потом сдираю шкуру и ем их органы. Мне перестаёт быть страшно, словно неведомая сила вселяется в меня, и я чувствую невероятную мощь. Это больше, чем просто прилив энергии.
— У вас что-то произошло? Я имею в виду, после каких обстоятельств вам стал сниться этот кошмар?
— Я не уверена, что вам нужно это знать.
15 января, Антарктида, станция Амундсен-Скотт — Миа, удачи тебе, найди то, что ищешь! — прокричал молодой профессор, одетый в синий комбинезон и специальные очки.
Он выглядывал из приоткрытой тяжёлой металлической двери.
— Спасибо, Фред, этот чёртов метеорит на этот раз от меня никуда не уйдёт.
Я и четверо помощников ехали на экспедицию с целью найти редчайший метеорит за всю историю нашей цивилизации. Для этого нужно было переместиться на сто двадцать километров на восток. Не так уж много, учитывая, что нам ехать на снегоходах, а не идти пешком. На месте мы были поздно вечером, пришлось быстро разбивать лагерь, чтобы не замерзнуть от холода. Нам открылись чарующие бескрайние просторы этого магического материка. Днём здесь любая трещина сияет нежной бирюзой, лед такой синий, что небу с ним просто не сравниться, а снег словно облако, такой он чистый и рыхлый. Завтрашний день обещал быть трудным, но продуктивным.
Тем, кому не везёт, не везет во всём: наутро нам позвонили со станции, связь немного барахлила: «Томсон, приём, это Амундсен-Скотт. Сейчас же выдвигайтесь обратно! Профессор Томсон, на вас надвигается буря, температура резко начала падать. Сейчас уже минус тридцать два вместо обещанных двадцати восьми. Вы меня слы»… На этом какая-либо связь со станцией оборвалась, мы стали собирать наш палаточный лагерь.
— Миа, ты уверена, что следует выдвигаться сейчас же? — поинтересовался мой напарник Билл, которого я считала лучшим другом.
— Мы ведь так долго добивались этой экспедиции, так долго выбивали нужное оборудование, а если уедем, то ждать ещё целый год.
Его серые ясные глаза внушали доверие и сияли искренностью.
— Билл, и что же ты мне предлагаешь? — риторически спросила я.
— Задержаться и выехать завтра. Одна ночь ничего не даст, мы же знаем, что буря на самом деле будет идти несколько дней, они всегда звонят экспедициям за неделю, чтоб наверняка.
— Ну не знаю, вдруг что-то случится.
— Если мы не найдём осколок, то действительно кое-что случится — за нас его найдут другие, те, кто умеют рисковать.
— Уговорил, выезжаем завтра на рассвете.
Но мы не выехали ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю. Всё потому, что следующей же ночью поднялась страшная пурга, а температура опустилась до минус сорока. Такого не должно было случиться в январе. Я пыталась связаться с нашей станцией и соседними, но всё тщетно. Мы оказались в ледяной западне. В ту секунду всё вокруг внушало страх и пробирало до дрожи костей, будто холод закрадывается в наши сердца.
— Еды нигде не осталось, Джессика? — спросила я у своей совсем юной худощавой подчинённой, тонкие ручки которой шарили по коробкам, а карие напуганные глаза высматривали ящики.
— Нет, профессор Томсон, я всё проверила.
Действительно, всего лишь через пять дней закончилась вся еда, а через семь и вода. Чарующие просторы белого материка сыграли с нами злую шутку, заманив в свой холодный плен. Нас мучил ужасный мороз, который будто остудил наши души. Есть было нечего, и мы слабели не по дням, а по часам, теряя человеческий облик и своё сознание. Каждый хотел выжить и просуществовать хотя бы на несколько дней дольше другого.
— Лидия так ослабла, Миа, — заметил мой друг Билл.
Миа, ты должна встать или умереть, давай же! Поднявшись на локти, я ползу по снегу, а шаги всё ближе. Внезапно я обернулась. В мою сторону идёт большое животное — белый полупрозрачный волк, рот которого испачкан кровью. Его глаза сверкают в темноте, а позади ещё десяток таких же голубых глаз. Надо бы встать и попытаться спастись, но я не в состоянии. Остаётся только умирать. Животные, издавая жуткий рёв, бегут ко мне, а я закрываю глаза, чувствуя тепло их приближающихся тел. Ещё секунда и мне станет невероятно больно. Надеюсь, что потеряю сознание до того, как они начнут есть мои внутренние органы. А потом этот жуткий режущий слух голос: «Либо ты съешь нас, либо мы съедим тебя!».
— И что же ты выбираешь, Миа?
— Я убиваю их, разрываю на части, а потом сдираю шкуру и ем их органы. Мне перестаёт быть страшно, словно неведомая сила вселяется в меня, и я чувствую невероятную мощь. Это больше, чем просто прилив энергии.
— У вас что-то произошло? Я имею в виду, после каких обстоятельств вам стал сниться этот кошмар?
— Я не уверена, что вам нужно это знать.
15 января, Антарктида, станция Амундсен-Скотт — Миа, удачи тебе, найди то, что ищешь! — прокричал молодой профессор, одетый в синий комбинезон и специальные очки.
Он выглядывал из приоткрытой тяжёлой металлической двери.
— Спасибо, Фред, этот чёртов метеорит на этот раз от меня никуда не уйдёт.
Я и четверо помощников ехали на экспедицию с целью найти редчайший метеорит за всю историю нашей цивилизации. Для этого нужно было переместиться на сто двадцать километров на восток. Не так уж много, учитывая, что нам ехать на снегоходах, а не идти пешком. На месте мы были поздно вечером, пришлось быстро разбивать лагерь, чтобы не замерзнуть от холода. Нам открылись чарующие бескрайние просторы этого магического материка. Днём здесь любая трещина сияет нежной бирюзой, лед такой синий, что небу с ним просто не сравниться, а снег словно облако, такой он чистый и рыхлый. Завтрашний день обещал быть трудным, но продуктивным.
Тем, кому не везёт, не везет во всём: наутро нам позвонили со станции, связь немного барахлила: «Томсон, приём, это Амундсен-Скотт. Сейчас же выдвигайтесь обратно! Профессор Томсон, на вас надвигается буря, температура резко начала падать. Сейчас уже минус тридцать два вместо обещанных двадцати восьми. Вы меня слы»… На этом какая-либо связь со станцией оборвалась, мы стали собирать наш палаточный лагерь.
— Миа, ты уверена, что следует выдвигаться сейчас же? — поинтересовался мой напарник Билл, которого я считала лучшим другом.
— Мы ведь так долго добивались этой экспедиции, так долго выбивали нужное оборудование, а если уедем, то ждать ещё целый год.
Его серые ясные глаза внушали доверие и сияли искренностью.
— Билл, и что же ты мне предлагаешь? — риторически спросила я.
— Задержаться и выехать завтра. Одна ночь ничего не даст, мы же знаем, что буря на самом деле будет идти несколько дней, они всегда звонят экспедициям за неделю, чтоб наверняка.
— Ну не знаю, вдруг что-то случится.
— Если мы не найдём осколок, то действительно кое-что случится — за нас его найдут другие, те, кто умеют рисковать.
— Уговорил, выезжаем завтра на рассвете.
Но мы не выехали ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю. Всё потому, что следующей же ночью поднялась страшная пурга, а температура опустилась до минус сорока. Такого не должно было случиться в январе. Я пыталась связаться с нашей станцией и соседними, но всё тщетно. Мы оказались в ледяной западне. В ту секунду всё вокруг внушало страх и пробирало до дрожи костей, будто холод закрадывается в наши сердца.
— Еды нигде не осталось, Джессика? — спросила я у своей совсем юной худощавой подчинённой, тонкие ручки которой шарили по коробкам, а карие напуганные глаза высматривали ящики.
— Нет, профессор Томсон, я всё проверила.
Действительно, всего лишь через пять дней закончилась вся еда, а через семь и вода. Чарующие просторы белого материка сыграли с нами злую шутку, заманив в свой холодный плен. Нас мучил ужасный мороз, который будто остудил наши души. Есть было нечего, и мы слабели не по дням, а по часам, теряя человеческий облик и своё сознание. Каждый хотел выжить и просуществовать хотя бы на несколько дней дольше другого.
— Лидия так ослабла, Миа, — заметил мой друг Билл.
Страница 1 из 3
