Обшарпанные стены с облупившейся синей краской, из-под которой выглядывала ставшая серой от грязи и времени побелка. Столь же серый, местами закопченный потолок, засиженный мухами и таящий в углах пыльные тенёта — однако, не имевший в своих закромах даже банальной лампочки. Пол, безуспешно пытавшийся прикрыть оборванным линолеумом своё обнажённое и изъязвлённое тело, был усыпан различным мусором, закидан битым стеклом, обрывками целлофана, клочками каких-то бумаг.
Добавить в моё избранное
14 мин, 23 сек 19758
Но, однако, боковое зрение работало, и в какой-то момент, поймав слегка размытый силуэт за спиной, оно заставило его обернуться.
Некто стоял чуть в отдалении от него. Высотой примерно в три человеческих роста, молчаливый и чуждый, он внушал необъяснимый ужас одним своим видом. Балахон цвета самой пустоты, плотно облекавший его тело, колыхался в такт ветру. Руки незнакомца были скрещены на груди, кисти с длинными когтистыми пальцами казались древними и иссохшими, а их цвет был подобен небу над головой. Лицо было до половины скрыто просторным капюшоном. Черты лица нельзя было рассмотреть — судя по всему, его скрывала неброская маска из неведомого металла, похожего на электрум, тускло поблёскивающая сама по себе, не преломляя своей поверхностью и крохи сумеречного света.
Фигура незнакомца не двигалась; он не предпринимал абсолютно никаких действий по отношению к человеку или окружающему пространству. Он просто стоял, облачившись в окружающее безмолвие; он сам был безмолвием, озарённым тусклым светом предрассветного неба. Но именно эти бездействие и безмолвие привели человека в неизъяснимый иррациональный ужас, и он рванулся вперёд, к скрытому за горизонтом светилу, веря в него, как в Спасителя. Оглянувшись, он, замирая от страха, отметил, что незнакомец следует за ним, не приближаясь, но и не отставая. Преследователь не бежал — с развевающимися полами и рукавами балахона, он буквально парил над твердью, подобно жуткой птице, разведя руки в стороны, как если бы хотел сжать в своих объятьях всё пространство вокруг.
Человек бежал, спотыкался и падал, поднимался и вновь бежал. А тот всё так же молчаливо преследовал его. Это даже напоминало не погоню, а, скорее, игру в салки. Только вот человеку было страшно представить, что произойдёт, если незнакомец догонит и осалит его. Он бежал, не смотря под ноги, устремив свой взгляд вперёд и чуть дальше. Поэтому он и не заметил того, как вместо тверди под ногами внезапно оказалась влажная холодная бездна. Окунувшись в неё с головой, человек попытался выплыть, но, бултыхаясь, он лишь сильнее загонял себя на глубину. Захлёбываясь чёрными ледяными водами, теряя последние силы и надежду, он закрыл глаза, решив принять свою гибель как избавление.
Подводные течения закрутили его обмякшее безвольное тело, всласть поиграли им и понесли в неведомые глубины… Открыв глаза, он обнаружил себя лежащим на земле под беспроглядным сплетением тёмных ветвей. Земля под ним была абсолютно голая, не имевшая на своём теле даже вездесущих мхов, но изрытая древними массивными корнями. Сквозь переплетённый полог леса не было видно неба, поэтому вокруг царил зловещий полумрак, в котором, однако, угадывались силуэты деревьев. Точно сказать, что за деревья росли здесь, было невозможно, настолько чужды они были реалиям мира, который человек покинул, уйдя в добровольное странствие — или же изгнание без права на возвращение. У них были довольно толстые стволы, покрытые странными наростами, из которых сочилась какая-то вязкая жидкость с неприятным запахом. Ветви, напоминавшие покрытые пятнами плесени руки мертвеца, были усыпаны острыми, словно лезвия, вытянутыми листьями и покрыты свисающими лишайниками грязно-пурпурного цвета. В кроне неспешно протекала жизнь каких-то невидимых глазу созданий, выдававших себя лёгким шуршанием и ворчанием. Издалека доносился приглушенный рёв стремительно несущегося потока воды.
Приподнявшись на локтях, в паре метров от себя он увидел своего преследователя. Тот всё так же безмолвно взирал на него, скрестив руки на груди и поблёскивая сжатыми тонкими губами маски. Человек хотел вскочить и броситься бежать, но неведомая сила властно и непреклонно прижала его к земле.
«Скажи — я в Аду, а ты — Сатана?» — обратился человек к неведомому существу в балахоне, безмолвному и наверняка безымянному, отчуждённому, но испускающему волны силы. Обратился мысленно, потому что подозревал, что вербальное общение с ним, скорее всего, бессмысленно, да и в принципе невозможно. Обратился, не надеясь получить ответ. Однако, в его сознании голос, чуждый всему живому и разумному — в скромном человеческом понимании разума — во вселенной; голос, истирающий его естество в ничтожную пыль своей немыслимой силой, ответил:
«Нет. Это не Ад. Я — не тот, кого младая раса зовёт Сатаной. Нет ни того, ни другого. Есть лишь Хаос и Пустота. Есть углы и грани. И есть Предел».
«Для чего я здесь? Или это кара для меня, а ты — мой мучитель?» «Нет. Ты сам нашёл путь. Врата Ул'фхегнарди были открыты. Скоро они придут».
Человек почувствовал, что больше ничего не сдерживает его. Вскочив, он бросился бежать сквозь лес прочь от этого существа. Незнакомец в балахоне более не преследовал его, он остался стоять на месте, всё так же бездвижно и безмолвно. Впрочем, сейчас он волновал человека меньше всего. В его голове агонизирующим китом бились только две мысли.
Некто стоял чуть в отдалении от него. Высотой примерно в три человеческих роста, молчаливый и чуждый, он внушал необъяснимый ужас одним своим видом. Балахон цвета самой пустоты, плотно облекавший его тело, колыхался в такт ветру. Руки незнакомца были скрещены на груди, кисти с длинными когтистыми пальцами казались древними и иссохшими, а их цвет был подобен небу над головой. Лицо было до половины скрыто просторным капюшоном. Черты лица нельзя было рассмотреть — судя по всему, его скрывала неброская маска из неведомого металла, похожего на электрум, тускло поблёскивающая сама по себе, не преломляя своей поверхностью и крохи сумеречного света.
Фигура незнакомца не двигалась; он не предпринимал абсолютно никаких действий по отношению к человеку или окружающему пространству. Он просто стоял, облачившись в окружающее безмолвие; он сам был безмолвием, озарённым тусклым светом предрассветного неба. Но именно эти бездействие и безмолвие привели человека в неизъяснимый иррациональный ужас, и он рванулся вперёд, к скрытому за горизонтом светилу, веря в него, как в Спасителя. Оглянувшись, он, замирая от страха, отметил, что незнакомец следует за ним, не приближаясь, но и не отставая. Преследователь не бежал — с развевающимися полами и рукавами балахона, он буквально парил над твердью, подобно жуткой птице, разведя руки в стороны, как если бы хотел сжать в своих объятьях всё пространство вокруг.
Человек бежал, спотыкался и падал, поднимался и вновь бежал. А тот всё так же молчаливо преследовал его. Это даже напоминало не погоню, а, скорее, игру в салки. Только вот человеку было страшно представить, что произойдёт, если незнакомец догонит и осалит его. Он бежал, не смотря под ноги, устремив свой взгляд вперёд и чуть дальше. Поэтому он и не заметил того, как вместо тверди под ногами внезапно оказалась влажная холодная бездна. Окунувшись в неё с головой, человек попытался выплыть, но, бултыхаясь, он лишь сильнее загонял себя на глубину. Захлёбываясь чёрными ледяными водами, теряя последние силы и надежду, он закрыл глаза, решив принять свою гибель как избавление.
Подводные течения закрутили его обмякшее безвольное тело, всласть поиграли им и понесли в неведомые глубины… Открыв глаза, он обнаружил себя лежащим на земле под беспроглядным сплетением тёмных ветвей. Земля под ним была абсолютно голая, не имевшая на своём теле даже вездесущих мхов, но изрытая древними массивными корнями. Сквозь переплетённый полог леса не было видно неба, поэтому вокруг царил зловещий полумрак, в котором, однако, угадывались силуэты деревьев. Точно сказать, что за деревья росли здесь, было невозможно, настолько чужды они были реалиям мира, который человек покинул, уйдя в добровольное странствие — или же изгнание без права на возвращение. У них были довольно толстые стволы, покрытые странными наростами, из которых сочилась какая-то вязкая жидкость с неприятным запахом. Ветви, напоминавшие покрытые пятнами плесени руки мертвеца, были усыпаны острыми, словно лезвия, вытянутыми листьями и покрыты свисающими лишайниками грязно-пурпурного цвета. В кроне неспешно протекала жизнь каких-то невидимых глазу созданий, выдававших себя лёгким шуршанием и ворчанием. Издалека доносился приглушенный рёв стремительно несущегося потока воды.
Приподнявшись на локтях, в паре метров от себя он увидел своего преследователя. Тот всё так же безмолвно взирал на него, скрестив руки на груди и поблёскивая сжатыми тонкими губами маски. Человек хотел вскочить и броситься бежать, но неведомая сила властно и непреклонно прижала его к земле.
«Скажи — я в Аду, а ты — Сатана?» — обратился человек к неведомому существу в балахоне, безмолвному и наверняка безымянному, отчуждённому, но испускающему волны силы. Обратился мысленно, потому что подозревал, что вербальное общение с ним, скорее всего, бессмысленно, да и в принципе невозможно. Обратился, не надеясь получить ответ. Однако, в его сознании голос, чуждый всему живому и разумному — в скромном человеческом понимании разума — во вселенной; голос, истирающий его естество в ничтожную пыль своей немыслимой силой, ответил:
«Нет. Это не Ад. Я — не тот, кого младая раса зовёт Сатаной. Нет ни того, ни другого. Есть лишь Хаос и Пустота. Есть углы и грани. И есть Предел».
«Для чего я здесь? Или это кара для меня, а ты — мой мучитель?» «Нет. Ты сам нашёл путь. Врата Ул'фхегнарди были открыты. Скоро они придут».
Человек почувствовал, что больше ничего не сдерживает его. Вскочив, он бросился бежать сквозь лес прочь от этого существа. Незнакомец в балахоне более не преследовал его, он остался стоять на месте, всё так же бездвижно и безмолвно. Впрочем, сейчас он волновал человека меньше всего. В его голове агонизирующим китом бились только две мысли.
Страница 2 из 5
