Обшарпанные стены с облупившейся синей краской, из-под которой выглядывала ставшая серой от грязи и времени побелка. Столь же серый, местами закопченный потолок, засиженный мухами и таящий в углах пыльные тенёта — однако, не имевший в своих закромах даже банальной лампочки. Пол, безуспешно пытавшийся прикрыть оборванным линолеумом своё обнажённое и изъязвлённое тело, был усыпан различным мусором, закидан битым стеклом, обрывками целлофана, клочками каких-то бумаг.
Добавить в моё избранное
14 мин, 23 сек 19761
Он думал о фразе «Скоро они придут» — кем будут эти Они, идущие сюда из неведомого Ул'фхегнарди, и есть ли шанс ему от них спастись — ведь идут они наверняка за ним. А ещё он думал, что там, за стеною этого жуткого леса, скрыто вожделенное им светило. И он верил, необъяснимо и яростно, что нужно лишь достигнуть его, ещё не рождённого, но близкого к этому — и всё закончится, и он наконец навсегда покинет эти странные, воистину потусторонние, запредельные места.
Бег, бесконечный безумный бег продолжался. Теперь сквозь совершенно густые заросли, спотыкаясь о гротескно застывшие корни; ветви то и дело били его по лицу и телу, их касания напоминали прикосновение к ржавой колючей проволоке, и каждое из таковых оставляло на теле рваные порезы, медленно истекавшие кровью. Хорошо, что среди этих жутких стволов и корней, затруднявших продвижение по его и без того тернистому пути, угадывалась тропа, которой он держался с полной уверенностью, что она его выведет отсюда. Но куда?
Под ногами начала чувствоваться травяная мягкость, ноги утопали в ней по щиколотку, и она ласково и нежно обнимала и щекотала их. Но, бросив на мгновение взгляд под ноги, человек с трудом сдержал свой крик, чтобы сберечь дыхание — то, сквозь что продвигались его ноги, не могло быть травой и в самом страшном сне. Нечто грязно-розовое, покрытое синими бородавками, напоминающее расплющенные щупальца, либо отрастивших присоски планарий, произрастало из самой земли этого чуждого всему рациональному леса, покрывая поверхность сплошным ковром. Оно непрерывно колыхалось и действительно обхватывало ноги, но с любовью мясника, оглаживающего бока приготовленного к закланию невинного поросёнка.
Он бежал дальше, стараясь не смотреть вниз. Однако ступнями он почувствовал, что поросль колышущейся не-травы начала перемежаться чем-то, напоминающим острые камни или битое стекло; при этом воздух наполнился миазмами, место которым было над разрытыми братскими могилами. На этот раз человек не рискнул взглянуть под ноги, ибо жуткие догадки терзали его разум, а проверять их он не хотел для сохранности своего рассудка. Он продолжал бег, чувствуя, как его ноги резались до крови, и кровь его оставалась на земле, приводя в неистовство и без того остервенелые щупальца омерзительной растительности.
Человека ничуть не удивило, что через какое-то время за его спиной раздался хриплый рёв, переходящий в затяжной кашель и сиплый вой. На этот раз он решил обернуться, чтобы посмотреть в лицо неведомой угрозе, настигавшей его с такими жуткими звуками.
Их было около десяти, и поначалу человек принял их за очень больших собак или волков. Но затем во мраке леса начали угадываться детали их облика, моментально приведшие человека в состояние панического ужаса.
«О, Всевышний, что могло породить таких кошмарных богомерзких тварей?!» Очертаниями они действительно были схожи с псовыми его родного мира, но их размеры превосходили самого крупного из представителей этого семейства в несколько раз. Голову украшали пять пылающих газовым пламенем глаз, хаотично блуждавших по морде, раздвигая плоть, словно она была водами мутной реки. Нижняя челюсть отсутствовала, а верхняя внутри и снаружи была усеяна острыми длинными клыками, с которых капала фосфорицирующая слюна кислотного цвета. Из их глоток свешивались усеянные странными наростами языки, беспрестанно стрекающие наподобие щупалец гидры. Человек не разглядел у них ноздрей; да и уши, видимо, были ни к чему этим иномировым порождениям межзвёздного безумия. Уродливая голова крепилась на, казалось, складной шее, вытягивающейся и сжимающейся в такт бегу. Туловище было крайне худым, сквозь мертвенно-синюю кожу были видны рёбра, местами протыкавшие плоть, прорываясь в разные стороны отвратительными шипами. Позвонки открывались наружу небольшими уродливыми наростами. Ноги, казалось, принадлежали слонам с картин Дали — очень длинные и тонкие, многосуставчатые, они оканчивались когтистой трёхпалой ступнёй. Довершал картину губительно изогнутый хвост, увенчанный чем-то, что человек побоялся даже пробовать идентифицировать, настолько оно было извращённым даже для окружающей реальности.
Из каких тёмных глубин мироздания прибыли эти твари, чтобы настигнуть и пожрать его? И сколько ещё подобных им или иных порождений внемировой аменции таят в себе бездонные колодцы бесконечного пространства космоса?
Они неслись, гонимые жаждой, которую вряд ли можно понять и объяснить, будучи лишённым хотя бы частички того, что составляло их чуждую всему осмысленному природу; неслись, едва касаясь своими причудливыми лапами тверди — но оставляя в местах таких касаний выжженные пятна в омерзительной поросли; неслись точно по следу человека, беспрестанно прядая языком, слизывая капли крови с не-травы, подзадоривая и распаляя себя её вкусом. Человек выжимал из себя последние силы, но расстояние между ним и порождениями всеобъемлющего вселенского кошмара медленно, но верно сокращалось.
Бег, бесконечный безумный бег продолжался. Теперь сквозь совершенно густые заросли, спотыкаясь о гротескно застывшие корни; ветви то и дело били его по лицу и телу, их касания напоминали прикосновение к ржавой колючей проволоке, и каждое из таковых оставляло на теле рваные порезы, медленно истекавшие кровью. Хорошо, что среди этих жутких стволов и корней, затруднявших продвижение по его и без того тернистому пути, угадывалась тропа, которой он держался с полной уверенностью, что она его выведет отсюда. Но куда?
Под ногами начала чувствоваться травяная мягкость, ноги утопали в ней по щиколотку, и она ласково и нежно обнимала и щекотала их. Но, бросив на мгновение взгляд под ноги, человек с трудом сдержал свой крик, чтобы сберечь дыхание — то, сквозь что продвигались его ноги, не могло быть травой и в самом страшном сне. Нечто грязно-розовое, покрытое синими бородавками, напоминающее расплющенные щупальца, либо отрастивших присоски планарий, произрастало из самой земли этого чуждого всему рациональному леса, покрывая поверхность сплошным ковром. Оно непрерывно колыхалось и действительно обхватывало ноги, но с любовью мясника, оглаживающего бока приготовленного к закланию невинного поросёнка.
Он бежал дальше, стараясь не смотреть вниз. Однако ступнями он почувствовал, что поросль колышущейся не-травы начала перемежаться чем-то, напоминающим острые камни или битое стекло; при этом воздух наполнился миазмами, место которым было над разрытыми братскими могилами. На этот раз человек не рискнул взглянуть под ноги, ибо жуткие догадки терзали его разум, а проверять их он не хотел для сохранности своего рассудка. Он продолжал бег, чувствуя, как его ноги резались до крови, и кровь его оставалась на земле, приводя в неистовство и без того остервенелые щупальца омерзительной растительности.
Человека ничуть не удивило, что через какое-то время за его спиной раздался хриплый рёв, переходящий в затяжной кашель и сиплый вой. На этот раз он решил обернуться, чтобы посмотреть в лицо неведомой угрозе, настигавшей его с такими жуткими звуками.
Их было около десяти, и поначалу человек принял их за очень больших собак или волков. Но затем во мраке леса начали угадываться детали их облика, моментально приведшие человека в состояние панического ужаса.
«О, Всевышний, что могло породить таких кошмарных богомерзких тварей?!» Очертаниями они действительно были схожи с псовыми его родного мира, но их размеры превосходили самого крупного из представителей этого семейства в несколько раз. Голову украшали пять пылающих газовым пламенем глаз, хаотично блуждавших по морде, раздвигая плоть, словно она была водами мутной реки. Нижняя челюсть отсутствовала, а верхняя внутри и снаружи была усеяна острыми длинными клыками, с которых капала фосфорицирующая слюна кислотного цвета. Из их глоток свешивались усеянные странными наростами языки, беспрестанно стрекающие наподобие щупалец гидры. Человек не разглядел у них ноздрей; да и уши, видимо, были ни к чему этим иномировым порождениям межзвёздного безумия. Уродливая голова крепилась на, казалось, складной шее, вытягивающейся и сжимающейся в такт бегу. Туловище было крайне худым, сквозь мертвенно-синюю кожу были видны рёбра, местами протыкавшие плоть, прорываясь в разные стороны отвратительными шипами. Позвонки открывались наружу небольшими уродливыми наростами. Ноги, казалось, принадлежали слонам с картин Дали — очень длинные и тонкие, многосуставчатые, они оканчивались когтистой трёхпалой ступнёй. Довершал картину губительно изогнутый хвост, увенчанный чем-то, что человек побоялся даже пробовать идентифицировать, настолько оно было извращённым даже для окружающей реальности.
Из каких тёмных глубин мироздания прибыли эти твари, чтобы настигнуть и пожрать его? И сколько ещё подобных им или иных порождений внемировой аменции таят в себе бездонные колодцы бесконечного пространства космоса?
Они неслись, гонимые жаждой, которую вряд ли можно понять и объяснить, будучи лишённым хотя бы частички того, что составляло их чуждую всему осмысленному природу; неслись, едва касаясь своими причудливыми лапами тверди — но оставляя в местах таких касаний выжженные пятна в омерзительной поросли; неслись точно по следу человека, беспрестанно прядая языком, слизывая капли крови с не-травы, подзадоривая и распаляя себя её вкусом. Человек выжимал из себя последние силы, но расстояние между ним и порождениями всеобъемлющего вселенского кошмара медленно, но верно сокращалось.
Страница 3 из 5
