Сумерки спускались на охваченную первыми осенними заморозками землю. Они укрывали остывшие каменные дорожки, укутывали статуи, источенные временем, искаженные мягким бархатом темноты. Тени, отбрасываемые ветвями деревьев, скользили по потертому камню, холодный ветер кружил опавшие листья, наполняя темноту пряным прелым ароматом.
Добавить в моё избранное
63 мин, 44 сек 17665
— Мой учитель всегда говорил, что душа не уходит с укусом, не покидает тебя от потери крови. Душа — это выбор. Выбор пути. Она в поступках.
Баронесса улыбнулась, и искорки веселья вновь вспыхнули в ее глазах.
— Чего же ты хочешь от меня?
На этот раз Мария не растерялась, ее ответ прозвучал твердо.
— Хочу понять, отчего это со мной происходит, хочу избавиться от кошмара. Я сделаю все, чтобы вернуться на путь милосердия.
Агнесса резво поднялась и пружинистой походкой подошла к одному из массивных, тяжелых комодов. Секунду она простояла неподвижно, будто сомневаясь, взвешивая.
— Могу ли я верить тебе?
— Я клянусь! — горячо откликнулась Мария.
— Только помогите мне.
— Тогда покажи мне свой медальон.
— Улыбнулась Агнесса.
— Вы не понимаете… — Мария оглянулась на Адреаса, прося поддержки, но он отвел глаза в сторону.
— Его сила велика, вы не сможете ей противостоять. Я забочусь о вашем же благе! Просите что угодно, но это невозможно.
Баронесса изогнула бровь.
— Покажи мне медальон.
«Я не могу больше терять время. Мне нужна ее помощь. Пусть смотрит! Я всегда смогу разбудить ее»… Девушка осторожно извлекла медальон из-за плотной ткани лифа.
— Смотрите же.
Взгляд баронессы изменился, ее лицо и тело застыли. Она, будто завороженная, глядела на золотой овал в ладони Марии.
— Мы теряем время.
— Раздраженно пробормотала девушка, обращаясь к Адреасу.
— Что с ней?
— Ничего. Так медальон действует на простых людей. Я говорила тебе.
— И что теперь будет с баронессой? — взволнованно спросил Адреас.
— Агнесса!
— Ничего.
— Со вздохом ответила Мария.
Она приблизилась к баронессе, вгляделась в ее лицо — оно будто окаменело. Девушка осторожно дотронулась до ее щеки, намереваясь коснуться полных губ своими губами, совершив поцелуй пробуждения, но Агнесса, неожиданно улыбнувшись, сама звонко чмокнула ее в губы и рассмеялась.
— Твой медальон силен, это правда, но и я не так проста.
— Воскликнула она и вновь рассмеялась, забавляясь растерянным видом Марии.
Полная рука баронессы провернула одно из колец ящика комода, и тот, скрипя, отъехал в сторону, оголяя темный проход и крутую лестницу. Агнесса взяла подсвечник с тремя толстыми белыми свечами, и стала спускаться.
— Идем.
Адреас нахмурилась. Лишь только раз он спускал в этот уголок темных сил. Он помнил обрывочно, как в забытьи баронесса привела его туда, как медленно раздела… Потайная комната была совсем крошечной, от пола до потолка забитой книгами, склянками, сундуками и ящиками. Посреди комнаты стоял массивный, грубо сколоченный стол, а рядом — два таких же стула. Баронесса направилась к столу, попутно зажигая все свечи. Комната быстро наполнилась теплым золотистым сиянием.
Агнесса поставила подсвечник на стол, туда же она составила глубокую деревянную плошку, кувшин с водой, небольшой обитый кожей сундучок, остро-наточенный нож, небрежно бросила холщовый мешок трав. Наконец, все приготовления были окончены. Баронесса опустилась на стул.
— Подойди.
— Скомандовала она Марии.
Девушка послушно села напротив Агнессы. Та, тем временем, открыла сундучок и принялась в нем что-то искать — комнату заполнили шорохи, будто мелкие камни бились друг о друга.
— Возьми. Это агальматолит. Он расскажет мне твои тайны. Подержи его.
Мария безропотно взяла гладкий зеленоватый камень. Баронесса наполнила плошку водой из кувшина и опорожнила туда мешочек с травами. Затем, взяв в руки нож, она поднялась и подошла к Марии.
— Так нужно.
— Пояснила она, улыбнувшись, и резким движением отрезала прядь светлых волос.
Адреас узнал этот нож. Именно им в ту ночь, когда он в первый раз очутился здесь, Агнесса разрезала плоть на его бедре. Он помнил каждое ее слово и движение. Помнил, как она произнесла: «Что ж, начнем!», как аккуратно сделала надрез и, вложив кусочек янтаря, зашила рану. Она обещала, что больше дневной свет не сможет его ранить, ведь теперь она сам — солнце.
— Что ж, начнем! — произнесла баронесса.
Она бросила волосы в воду и, схватив свечу, уронила в миску несколько восковых капель. Они пошли на дно. Баронесса нахмурилась.
— Брось камень в воду.
— Потребовала она.
Мария повиновалась.
— Мне нужно твоя кровь.
— Предупредила Агнесса.
— Протяни руку ладонью вверх.
Лезвие прочертило на коже алую полосу. Баронесса склонила свечу над смешанной с кровью водой, и капли воска, одна за другой, потемнели, становясь красными, соединяясь в круг.
— На тебе лежит проклятье. Не твое.
— Помедлив, произнесла баронесса.
— Сделано оно на крови и передалось тебе тоже с кровью.
Баронесса улыбнулась, и искорки веселья вновь вспыхнули в ее глазах.
— Чего же ты хочешь от меня?
На этот раз Мария не растерялась, ее ответ прозвучал твердо.
— Хочу понять, отчего это со мной происходит, хочу избавиться от кошмара. Я сделаю все, чтобы вернуться на путь милосердия.
Агнесса резво поднялась и пружинистой походкой подошла к одному из массивных, тяжелых комодов. Секунду она простояла неподвижно, будто сомневаясь, взвешивая.
— Могу ли я верить тебе?
— Я клянусь! — горячо откликнулась Мария.
— Только помогите мне.
— Тогда покажи мне свой медальон.
— Улыбнулась Агнесса.
— Вы не понимаете… — Мария оглянулась на Адреаса, прося поддержки, но он отвел глаза в сторону.
— Его сила велика, вы не сможете ей противостоять. Я забочусь о вашем же благе! Просите что угодно, но это невозможно.
Баронесса изогнула бровь.
— Покажи мне медальон.
«Я не могу больше терять время. Мне нужна ее помощь. Пусть смотрит! Я всегда смогу разбудить ее»… Девушка осторожно извлекла медальон из-за плотной ткани лифа.
— Смотрите же.
Взгляд баронессы изменился, ее лицо и тело застыли. Она, будто завороженная, глядела на золотой овал в ладони Марии.
— Мы теряем время.
— Раздраженно пробормотала девушка, обращаясь к Адреасу.
— Что с ней?
— Ничего. Так медальон действует на простых людей. Я говорила тебе.
— И что теперь будет с баронессой? — взволнованно спросил Адреас.
— Агнесса!
— Ничего.
— Со вздохом ответила Мария.
Она приблизилась к баронессе, вгляделась в ее лицо — оно будто окаменело. Девушка осторожно дотронулась до ее щеки, намереваясь коснуться полных губ своими губами, совершив поцелуй пробуждения, но Агнесса, неожиданно улыбнувшись, сама звонко чмокнула ее в губы и рассмеялась.
— Твой медальон силен, это правда, но и я не так проста.
— Воскликнула она и вновь рассмеялась, забавляясь растерянным видом Марии.
Полная рука баронессы провернула одно из колец ящика комода, и тот, скрипя, отъехал в сторону, оголяя темный проход и крутую лестницу. Агнесса взяла подсвечник с тремя толстыми белыми свечами, и стала спускаться.
— Идем.
Адреас нахмурилась. Лишь только раз он спускал в этот уголок темных сил. Он помнил обрывочно, как в забытьи баронесса привела его туда, как медленно раздела… Потайная комната была совсем крошечной, от пола до потолка забитой книгами, склянками, сундуками и ящиками. Посреди комнаты стоял массивный, грубо сколоченный стол, а рядом — два таких же стула. Баронесса направилась к столу, попутно зажигая все свечи. Комната быстро наполнилась теплым золотистым сиянием.
Агнесса поставила подсвечник на стол, туда же она составила глубокую деревянную плошку, кувшин с водой, небольшой обитый кожей сундучок, остро-наточенный нож, небрежно бросила холщовый мешок трав. Наконец, все приготовления были окончены. Баронесса опустилась на стул.
— Подойди.
— Скомандовала она Марии.
Девушка послушно села напротив Агнессы. Та, тем временем, открыла сундучок и принялась в нем что-то искать — комнату заполнили шорохи, будто мелкие камни бились друг о друга.
— Возьми. Это агальматолит. Он расскажет мне твои тайны. Подержи его.
Мария безропотно взяла гладкий зеленоватый камень. Баронесса наполнила плошку водой из кувшина и опорожнила туда мешочек с травами. Затем, взяв в руки нож, она поднялась и подошла к Марии.
— Так нужно.
— Пояснила она, улыбнувшись, и резким движением отрезала прядь светлых волос.
Адреас узнал этот нож. Именно им в ту ночь, когда он в первый раз очутился здесь, Агнесса разрезала плоть на его бедре. Он помнил каждое ее слово и движение. Помнил, как она произнесла: «Что ж, начнем!», как аккуратно сделала надрез и, вложив кусочек янтаря, зашила рану. Она обещала, что больше дневной свет не сможет его ранить, ведь теперь она сам — солнце.
— Что ж, начнем! — произнесла баронесса.
Она бросила волосы в воду и, схватив свечу, уронила в миску несколько восковых капель. Они пошли на дно. Баронесса нахмурилась.
— Брось камень в воду.
— Потребовала она.
Мария повиновалась.
— Мне нужно твоя кровь.
— Предупредила Агнесса.
— Протяни руку ладонью вверх.
Лезвие прочертило на коже алую полосу. Баронесса склонила свечу над смешанной с кровью водой, и капли воска, одна за другой, потемнели, становясь красными, соединяясь в круг.
— На тебе лежит проклятье. Не твое.
— Помедлив, произнесла баронесса.
— Сделано оно на крови и передалось тебе тоже с кровью.
Страница 15 из 19
