Сумерки спускались на охваченную первыми осенними заморозками землю. Они укрывали остывшие каменные дорожки, укутывали статуи, источенные временем, искаженные мягким бархатом темноты. Тени, отбрасываемые ветвями деревьев, скользили по потертому камню, холодный ветер кружил опавшие листья, наполняя темноту пряным прелым ароматом.
Добавить в моё избранное
63 мин, 44 сек 17669
Вслед за ослепительной вспышкой свечей до Марии донеслись звуки — стук открывающейся двери, вздох удивления, шаги, отдаленный плачь… И только затем девушка осознала, что все ее лицо и даже волосы перемазаны липкой кровью, что сидит она верхом на истерзанном, изуродованном теле Леоноры и обеими руками держит лоскуты мышц и кожи будто вывернутой наизнанку шеи.
— Заверни ее в одеяло! — откуда-то сверху раздался мрачный голос баронессы.
— Успокой девчонку, ее крики невыносимы!
— Нет, нет, нет… — осознание содеянного все глубже проникало в мозг Марии.
— О Господи, нет!
— Идем.
— Баронесса грубо стащила Марию с кровати.
В потайной комнате произошел все тот же обряд.
— Я думала, что все закончилось.
— Причитала, не переставая, Мария.
— Это должна была быть Августина! Она хотела избавиться от соперницы и стать законной супругой… Все сходится. Женевьева была первой, с нее все началось! Кровь Августины должна была замкнуть этот круг!!!
Мария хотела бы заплакать, хотела бы рвать на себе волосы, но рвущее на части отчаяние отчего-то не шло ей на сердце. Она была полна грусти и раскаяния, ее терзали муки совести, но тяжесть тоски не угнетала ее сознание так, как раньше.
Капли воска утонули одна за другой.
— На тебе нет проклятия больше.
— Удивленно протянула Агнесса.
— Как странно… Адреас, принеси мне волосы девчонки.
Юноша вернулся спустя мгновение, в ладони он сжимал пучок черных волос, которые баронесса тут же бросила в деревянную миску. Вода моментально окрасилась в кроваво-красный цвет.
— Ты видишь это? — спросила Агнесса, игриво склонив голову набок.
— Всему виной кровь человека, которому принадлежат эти волосы.
— Этого не может быть! — Вмешался Адреас.
— Зачем девчонке убивать свою собственную мать, единственную заступницу?
— Это была не Леонора.
— Прошептала Мария.
— Разве ты забыл?
— Кровь проклявшего или же кровь от его крови.
— Повторила баронесса.
— Ты понимаешь теперь? — вопросил бесцветный голос Марии темноту.
Марсель Биош никого никогда не любил до встречи с Августиной. Она была его наваждением, его солнцем, его вечной весной. Он точно знал, что только она одна заботилась о нем, пеклась о его благополучии. Лишь Августина умела понять его и утешить. Никто не мог представить себе, какая невообразимая мука терзала сердце Марселя! Если госпожи Ледоен не было рядом, он стенал и не находил себе места, будто невидимые нити рвали его плоть и влекли к Августине. Жгучая, нездоровая любовь порождала великую ненависть к жене, к ее отродью. В один унылый осенний день он понял, что так продолжаться больше не может, что выходом будет только смерть, ведь без Августины ему не было жизни.
— Я могу научить тебя, но это очень большой грех.
— Прошамкала старуха-колдунья.
— Возьмешь его?
И Марсель ответил: «Да».
— Заверни ее в одеяло! — откуда-то сверху раздался мрачный голос баронессы.
— Успокой девчонку, ее крики невыносимы!
— Нет, нет, нет… — осознание содеянного все глубже проникало в мозг Марии.
— О Господи, нет!
— Идем.
— Баронесса грубо стащила Марию с кровати.
В потайной комнате произошел все тот же обряд.
— Я думала, что все закончилось.
— Причитала, не переставая, Мария.
— Это должна была быть Августина! Она хотела избавиться от соперницы и стать законной супругой… Все сходится. Женевьева была первой, с нее все началось! Кровь Августины должна была замкнуть этот круг!!!
Мария хотела бы заплакать, хотела бы рвать на себе волосы, но рвущее на части отчаяние отчего-то не шло ей на сердце. Она была полна грусти и раскаяния, ее терзали муки совести, но тяжесть тоски не угнетала ее сознание так, как раньше.
Капли воска утонули одна за другой.
— На тебе нет проклятия больше.
— Удивленно протянула Агнесса.
— Как странно… Адреас, принеси мне волосы девчонки.
Юноша вернулся спустя мгновение, в ладони он сжимал пучок черных волос, которые баронесса тут же бросила в деревянную миску. Вода моментально окрасилась в кроваво-красный цвет.
— Ты видишь это? — спросила Агнесса, игриво склонив голову набок.
— Всему виной кровь человека, которому принадлежат эти волосы.
— Этого не может быть! — Вмешался Адреас.
— Зачем девчонке убивать свою собственную мать, единственную заступницу?
— Это была не Леонора.
— Прошептала Мария.
— Разве ты забыл?
— Кровь проклявшего или же кровь от его крови.
— Повторила баронесса.
— Ты понимаешь теперь? — вопросил бесцветный голос Марии темноту.
Марсель Биош никого никогда не любил до встречи с Августиной. Она была его наваждением, его солнцем, его вечной весной. Он точно знал, что только она одна заботилась о нем, пеклась о его благополучии. Лишь Августина умела понять его и утешить. Никто не мог представить себе, какая невообразимая мука терзала сердце Марселя! Если госпожи Ледоен не было рядом, он стенал и не находил себе места, будто невидимые нити рвали его плоть и влекли к Августине. Жгучая, нездоровая любовь порождала великую ненависть к жене, к ее отродью. В один унылый осенний день он понял, что так продолжаться больше не может, что выходом будет только смерть, ведь без Августины ему не было жизни.
— Я могу научить тебя, но это очень большой грех.
— Прошамкала старуха-колдунья.
— Возьмешь его?
И Марсель ответил: «Да».
Страница 19 из 19
