Привкус тлена

Никто не смел потревожить их, прикоснуться к таинству, которое они творили среди надгробий. Страсть перемешалась с нежностью, и мир вокруг застыл — всего на одно краткое мгновение длинною в человеческую жизнь.

— Я хочу, чтобы ты кое-что пообещала мне, — сказал Эдвард много после, когда они сидели, прислонившись спиной к надгробью, и обнимали друг друга.

— Все, что угодно.

— Когда меня не станет, ты уедешь в город.

Ты умер поздней осенью, когда с севера дули промозглые ветры, а земля подернулась коркой льда. Я знала, что это случится. Видела, как ты слабел, как постепенно гасли глаза. Твои руки прикасались ко мне с прежней нежностью, но я знала, что это не продлиться долго.

Ты умер во сне. Наверное, однажды у тебя просто не хватило сил на новый вздох, и ты отпустил эту жизнь, видя сны. Мне хочется верить, сейчас ты тоже среди них.

Я проснулась, и не почувствовала твоего дыхания. Рядом со мной лежал ты, но это было уже пустой оболочкой. Я обняла тебя, уткнулась носом в грудь и не отпускала, пока тело не стало холодным.

Но куда бы я не бежала, в скольких бы местах не бывала, меня всегда тянуло домой. Туда, где мы жили с тобой так много лет, где мы были счастливы, а осень вечна. И я снова здесь, снова перед тобой, и вряд ли у меня хватит сил уйти. Как бы ты не просил.

Я провожу ладонью над черепами, не решаясь прикоснуться к прохладным и пыльным костям. Сюда я сложила нашу коллекцию после твоей смерти, и десятки черепов уныло смотрят на меня пустыми глазницами. Ни время, ни слой пыли не смогут стереть бледную красоту костей — ту красоту, которой так восхищались мы. На самом деле, только она вечна. Она и любовь.

Взяв череп, который лежит перед всеми остальными, я бережно провожу кончиками пальцев по гладкой кости, изучаю изгибы рта и провалы глазниц. Ты сам желал этого, я знаю. Но после твоей смерти я не прибавила ни единого черепа к нашей коллекции. Мне казалось кощунственным нарушать ее совершенство после того, как исчез ты.

Твое дыхание угасло, а вместе с ним и я. Пусть по твоему желанию я бросила дом со всем, что там оставалось. Но это была не я, а всего лишь пуста оболочка — именно она столько времени жила в городе, двигалась и дышала. Она, но не я. Та Мередит, которая когда-то жила в этом доме, умерла вместе с тобой.

Бережно прижимая к себе твой череп, я спускаюсь вниз и выхожу из дома. Я иду к твоей могиле — к огромному дереву, под которым ты хотел бы лежать и после смерти. Я исполнила твою волю, оставив себе только череп, вычищенный от остатков плоти. Я бы никогда не смогла позволить ему быть кормом для червей.

Ты сам стал осенними листьями и дождем, что напоминает о прошлом.

Над твоим телом выросли красные цветы, и я ревниво выдираю их все. Затем сажусь под деревом и, чувствуя на лице мелкую морось, достаю тонкий черный маркер. На твоих костях я записываю мелким почерком письмо тебе, письмо о любви с привкусом тлена. Может быть, кто-нибудь сумеет понять нас. Но не важно. Ничто больше не имеет значения, потому что я вернулась домой.

Гладкая поверхность кости почти иссякла. Среди теней и воспоминаний сейчас я отложу череп в сторону. Взяв лопату, раскопаю твое рыхлое от времени тело и снова, как и когда-то прикоснусь к тебе. Я погружусь в липкие остатки твоей плоти, подниму револьвер к виску и выпущу последнюю пулю. Мы снова станем единым целым.

Когда кровь высыхает, она превращается в багровую пыль, и ее уносит ветер…