Много лет Мирра провела на больничной койке, борясь с жестокой болезнью. И только подарок загадочного друга помогает ей победить рак: вампир Маркус дает ей испить Первородную кровь. Но предупреждает, что эта кровь — источник могущества для всех бессмертных и только от девушки теперь зависит, кому передать его.
Добавить в моё избранное
292 мин, 56 сек 16897
И с удивлением я услышала свой собственный голос:
— Мне нечего рассказывать. У меня довольно скучная жизнь.
— А кто твои родители?
— Понятия не имею, — пожала я плечами.
— Я — сирота. Выросла в детском доме. И даже имени своего настоящего не знаю. Меня подбросили, словно котенка.
— Печально, — прокомментировал он, подливая мне вина.
— А что было потом? Я имею в виду, после того, как ты покинула детский дом. Катя говорила, что ты была серьезна больна.
— Катя рассказывала обо мне?
Он снова расплылся в улыбке, а я вдруг почувствовала легкое головокружение.
«Больше ни глотка… Что это, черт возьми, за вино, от которого так быстро пьянеешь?» — Да, — кивнул Алекс.
— Ты же знаешь, Катя довольно болтлива.
С этим не поспоришь.
— Я была больна. Долгое время лечилась. Но потом все прошло.
— Само собой? Или подействовало чудо-лекарство?
Не сумев сдержаться, я заерзала на месте. Настойчивые вопросы настораживали.
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что ты мне интересна, Мирра, — без единой запинки ответил он.
— Ты стала мне интересна ещё до того, как мы познакомились. Тебя это злит?
«Что это он ещё выдумал?» — не понимала я, пытаясь привести мысли в порядок. Я даже не заметила, как Алекс вдруг оказался очень близко! Щеки мои поневоле запылали, а дыхание перехватило.
«Что он делает?» — пронеслось в голове, а уже в следующую секунду я ощутила его губы на своих губах.
Поцелуй был осторожным и очень нежным. Потом стал настойчивым и горячим.
Меня отрезвила его рука, которая пыталась проникнуть под мою блузку.
Я отстранилась.
Он вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза.
— Извини. Но я ничего не могу с собой поделать. Ты мне очень нравишься, Мирра, и я уже давно мечтал поцеловать тебя… Мирра? Почему ты так на меня смотришь? Ты побледнела, словно простыня… Я действительно уставилась на него, причем мое лицо, наверное, исказила гримаса чрезвычайного недоверия и удивления, даже ужаса.
Алекс быстро откинулся на спинку кресла и с досадой покачал головой. В этот миг его лицо совершенно преобразилось: стало жестким, почти злым, с налетом презрительной насмешки.
«Он понял, что я поняла, — эта мысль просверлила меня с особой жестокостью.»
— Но это невозможно. Это неправда. Маркус был сумасшедшим«.»
Не говоря ни слова, я вскочила, как ужаленная, и, еле успев схватить свою сумку, бросилась вон из квартиры.
Только дома, закрыв дверь и окна, я смогла ощутить себя в безопасности.
«Маркус был сумасшедшим… сумасшедшим!» Или нет?
Глава шестая Мои руки тряслись, когда я доставала письмо Маркуса. Все это время я надежно хранила его в сундучке с двойным дном, будучи уверенной, что никому и в голову не придет искать там.
Письмо было распечатано — ведь я уже читала его три года назад — и теперь, прежде чем снова взглянуть на ровные строчки, выведенные рукой моего спасителя, я несколько раз глубоко вздохнула.
Я в тайне надеялась, что все прочитанное мною тогда оказалось лишь плодом воспаленного воображения. Но письмо начиналось все так же:
«Мое дорогое дитя!»
Увы, если ты читаешь эти строки, значит, пришло время нам с тобой расстаться. Я как мог старался избежать такого поворота событий, несмотря на то, что всегда сознавал его неизбежность. Бережно лелея внутри надежду на то, что я способен оградить тебя ото всех ужасных последствий моего поступка — а я говорю о спасении твоей жизни — я, оттягивая момент, когда ты узнаешь истину, все же подготовился к столь важному дню. Я рад бы рассказать тебе лично, но чем больше я вмешивался в твою жизнь, тем сильнее нависала над тобой опасность быть найденной. Кем? — скорее всего, спросишь ты. Погоди, немного, мое нетерпеливое дитя, ты узнаешь об всем.
Сейчас я посвящу тебя в тайну, которая покажется бредом сумасшедшего. Но если ты так решишь, перечитай письмо ещё раз, и тогда поймешь, что все сказанное мной — чистая правда.
Ты много раз спрашивала меня, кто я, откуда появился и зачем тебя спас. Задавала сотни вопросов, отвечать на кои я считал преждевременным. И вот момент настал.
Отвечу сразу на первый.
Я — вампир, Мирра. Прежде чем ты усмехнешься над моим признанием, вспомни, мой друг, что я никогда не показывался тебе при свете солнца, никогда не звонил днем, а если и звонил, то наверняка оттуда, где была глубокая ночь. Если ты все ещё не веришь мне, вспомни, что случилось тем далеким вечером, когда ты умирала в больнице. Я дал тебе кое-что выпить — это была моя кровь — и твоя болезнь навсегда ушла в прошлое, после чего ты стала особенной… Но я начну с начала. Чувствую, что непростительно забегаю вперед.
Итак, я — вампир, Мирра. А, значит, бессмертен. Я был обращен так давно, что уже и не помню точную дату.
— Мне нечего рассказывать. У меня довольно скучная жизнь.
— А кто твои родители?
— Понятия не имею, — пожала я плечами.
— Я — сирота. Выросла в детском доме. И даже имени своего настоящего не знаю. Меня подбросили, словно котенка.
— Печально, — прокомментировал он, подливая мне вина.
— А что было потом? Я имею в виду, после того, как ты покинула детский дом. Катя говорила, что ты была серьезна больна.
— Катя рассказывала обо мне?
Он снова расплылся в улыбке, а я вдруг почувствовала легкое головокружение.
«Больше ни глотка… Что это, черт возьми, за вино, от которого так быстро пьянеешь?» — Да, — кивнул Алекс.
— Ты же знаешь, Катя довольно болтлива.
С этим не поспоришь.
— Я была больна. Долгое время лечилась. Но потом все прошло.
— Само собой? Или подействовало чудо-лекарство?
Не сумев сдержаться, я заерзала на месте. Настойчивые вопросы настораживали.
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что ты мне интересна, Мирра, — без единой запинки ответил он.
— Ты стала мне интересна ещё до того, как мы познакомились. Тебя это злит?
«Что это он ещё выдумал?» — не понимала я, пытаясь привести мысли в порядок. Я даже не заметила, как Алекс вдруг оказался очень близко! Щеки мои поневоле запылали, а дыхание перехватило.
«Что он делает?» — пронеслось в голове, а уже в следующую секунду я ощутила его губы на своих губах.
Поцелуй был осторожным и очень нежным. Потом стал настойчивым и горячим.
Меня отрезвила его рука, которая пыталась проникнуть под мою блузку.
Я отстранилась.
Он вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза.
— Извини. Но я ничего не могу с собой поделать. Ты мне очень нравишься, Мирра, и я уже давно мечтал поцеловать тебя… Мирра? Почему ты так на меня смотришь? Ты побледнела, словно простыня… Я действительно уставилась на него, причем мое лицо, наверное, исказила гримаса чрезвычайного недоверия и удивления, даже ужаса.
Алекс быстро откинулся на спинку кресла и с досадой покачал головой. В этот миг его лицо совершенно преобразилось: стало жестким, почти злым, с налетом презрительной насмешки.
«Он понял, что я поняла, — эта мысль просверлила меня с особой жестокостью.»
— Но это невозможно. Это неправда. Маркус был сумасшедшим«.»
Не говоря ни слова, я вскочила, как ужаленная, и, еле успев схватить свою сумку, бросилась вон из квартиры.
Только дома, закрыв дверь и окна, я смогла ощутить себя в безопасности.
«Маркус был сумасшедшим… сумасшедшим!» Или нет?
Глава шестая Мои руки тряслись, когда я доставала письмо Маркуса. Все это время я надежно хранила его в сундучке с двойным дном, будучи уверенной, что никому и в голову не придет искать там.
Письмо было распечатано — ведь я уже читала его три года назад — и теперь, прежде чем снова взглянуть на ровные строчки, выведенные рукой моего спасителя, я несколько раз глубоко вздохнула.
Я в тайне надеялась, что все прочитанное мною тогда оказалось лишь плодом воспаленного воображения. Но письмо начиналось все так же:
«Мое дорогое дитя!»
Увы, если ты читаешь эти строки, значит, пришло время нам с тобой расстаться. Я как мог старался избежать такого поворота событий, несмотря на то, что всегда сознавал его неизбежность. Бережно лелея внутри надежду на то, что я способен оградить тебя ото всех ужасных последствий моего поступка — а я говорю о спасении твоей жизни — я, оттягивая момент, когда ты узнаешь истину, все же подготовился к столь важному дню. Я рад бы рассказать тебе лично, но чем больше я вмешивался в твою жизнь, тем сильнее нависала над тобой опасность быть найденной. Кем? — скорее всего, спросишь ты. Погоди, немного, мое нетерпеливое дитя, ты узнаешь об всем.
Сейчас я посвящу тебя в тайну, которая покажется бредом сумасшедшего. Но если ты так решишь, перечитай письмо ещё раз, и тогда поймешь, что все сказанное мной — чистая правда.
Ты много раз спрашивала меня, кто я, откуда появился и зачем тебя спас. Задавала сотни вопросов, отвечать на кои я считал преждевременным. И вот момент настал.
Отвечу сразу на первый.
Я — вампир, Мирра. Прежде чем ты усмехнешься над моим признанием, вспомни, мой друг, что я никогда не показывался тебе при свете солнца, никогда не звонил днем, а если и звонил, то наверняка оттуда, где была глубокая ночь. Если ты все ещё не веришь мне, вспомни, что случилось тем далеким вечером, когда ты умирала в больнице. Я дал тебе кое-что выпить — это была моя кровь — и твоя болезнь навсегда ушла в прошлое, после чего ты стала особенной… Но я начну с начала. Чувствую, что непростительно забегаю вперед.
Итак, я — вампир, Мирра. А, значит, бессмертен. Я был обращен так давно, что уже и не помню точную дату.
Страница 21 из 81
