Первородная кровь

Сегодня провозились чуть дольше, а меня ещё в клубе ждут.

Я стала собираться, как вдруг услышала:

— Хочешь со мной?

Поскольку вместо ответа я покачала головой, он понял все без слов.

— Хорошо. Тогда увидимся завтра.

Мы занимались английским языком ежедневно на протяжении трех недель. И чем чаще мы встречались, тем чаще я ловила себя на абсурдной мысли: эти встречи стали доставлять мне удовольствие.

Мне нравилось общаться с Алексом. Его наглость и самоуверенность уже не вызывали во мне отторжение, хотя сами по себе эти качества никуда не делись — просто я научилась их не замечать. Более того, мне казалось, что все это напускное и на самом деле Алекс довольно неплохой парень. Он умен, воспитан, терпелив. У меня уже была возможность убедиться в его смелости, а теперь я получила подтверждение тому, что он может быть весьма приятным собеседником. Может, когда хочет, разумеется. Никто не отменил его раздражающей избалованности, но я научилась относиться к ней снисходительно.

Я с удивлением открыла, что он весьма разносторонний человек, как когда-то упоминала Катя, и очень любит противоречить. Да я сама не пушистая на этот счет, так что зачастую между нами возникали довольно горячие споры по самым разным поводам. Мы могли сойтись во мнениях относительно религии, поскольку оба имели об этом весьма интересные взгляды, но разругаться в пух и прах по поводу сорта кофе. Иногда и не замечали, как просиживали больше двух часов, а потом, когда я уходила, Алекс вручал мне деньги, причем сумму гораздо больше положенной. Я отказывалась и брала только то, что мне причиталось.

К моей маленькой гордости, Алекс избавился от своего акцента и стал почти без запинок говорить на английском. Разумеется, не имей он никаких познаний в этом, я ни за что бы не справилась за такой короткий срок. Но с самого начала речь шла только о «шлифовке» его знаний, не об обучении.

Скоро должна была приехать Катя. Её бабушке стало лучше, родственники наняли сиделку, так что подруга могла вернуться в город, тем более, у неё начиналась практика.

Я думала о её приезде со смешанным чувством. С одной стороны, была очень рада, с другой — встревожена, ведь её ожидала неприятная новость. С того самого разговора три недели назад Алекс ни разу не упомянул о Кате, словно навсегда вычеркнул её из жизни. Это очень меня задевало, но я понимала, что так, наверное, и должно быть.

Вместе с тем меня не покидало навязчивое желание, чтоб наши встречи с Алексом продолжались, и в этом я боялась признаться самой себе. Старалась не обращать внимание и всячески истребляла мысли на эту тему.

Я заметила, что стала скучать по общению с Алексом! Это меня очень удивляло, ведь сначала этот человек казался мне невозможным эгоистом и что по сути он таким и остался. Никакого чудесного превращения в хорошего парня не случилось, и столь резкая перемена моего к нему отношения была по меньшей мере странной. Я всегда отличалась постоянностью, а тут… Можно лишь предположить, что обаяние «злодея», этакая фишка Алекса, воистину всесильно!

Осознание этого особенно раздражало меня, но ещё сильнее злили мои же собственные ненормальные мысли, вроде: «А что бы Алекс сказал?» — или и того хуже:«Алексу бы это понравилось!» Вздор! Прочь! Изыди, нечистый!

Пора было прекращать совместные занятия. Благо, они и так подходили к своему завершению, ведь я научила его всему, что знала. Однако я даже не подозревала, насколько поразит меня наш последний урок! И изменит всю мою жизнь точно так же, как когда-то появление Маркуса.

В тот вечер мы встретились чуть раньше обычного. Алекс пребывал в отличном настроении, постоянно шутил и был настолько обаятелен, что я даже согласилась — после недолгих уговоров — выпить немного вина, когда наше последнее занятие подошло к концу.

— «Тиньянелло!» — презентовал он, достав бутылку.

— Великолепное вино из самых лучших виноградников Италии! Поверь, это вино стоит попробовать. К тому же, завтра у меня собеседование, и если отсутствие моего ужасного акцента придется по вкусу потенциальному боссу, обещаю, я подарю тебе ещё одну бутылку… Говоря это, он разливал вино по бокалам, потом протянул один из них мне.

Я молча взяла бокал.

— За новый виток наших непростых с тобой отношений! — произнес он с улыбкой и взглянул на меня по-особенному, отчего я почувствовала себя цыпленком перед удавом.

Пригубив немного вина, Алекс как бы невзначай заметил:

— Знаешь, Мирра… Мы с тобой много раз болтали то об одном, то о другом, но ты никогда не рассказывала о себе, в то время как я выболтал всю свою подноготную. Несправедливо, тебе не кажется?

Его улыбка была настолько обезоруживающей, а вино крепким, что все мое внутреннее нежелание рассказывать о себе, взращенное наставлениями Маркуса, пало ниц перед этим незаметным натиском.