Много лет Мирра провела на больничной койке, борясь с жестокой болезнью. И только подарок загадочного друга помогает ей победить рак: вампир Маркус дает ей испить Первородную кровь. Но предупреждает, что эта кровь — источник могущества для всех бессмертных и только от девушки теперь зависит, кому передать его.
Добавить в моё избранное
292 мин, 56 сек 16854
Меценатов, увы, оказалось не так много, а пожертвования простых рабочих людей не могли покрыть все возрастающие статьи расходов. Мне одной требовалась операция стоимостью в несколько тысяч долларов, не говоря уже о том, что в этом центре лечилась не я одна.
Главврач даже публиковал мои фотографии в интернете на специальном сайте с объявлением о сборе средств на мое лечение, но это помогло лишь на какое-то время.
Так что в этой больнице я и провела почти два года, ожидая неизбежной смерти, и именно там меня нашел Маркус, избавивший меня от необходимости умирать. Что он сделал со мной, какие молитвы произнес, что за волшебный напиток дал мне испробовать — я не знаю.
Я проснулась на следующий день с ужасной головной болью, не понимая, почему я все ещё здесь, в этой серой невзрачной палате, вместо того, чтобы нагишом бежать по райским садам и слушать ангельские песни. Только спустя пару минут борьбы с разбегающимися мыслями я вспомнила последние мгновения перед тем, как погрузилась в бездонную пустоту. Я умирала, когда появился мой странный гость и дал мне что-то выпить. Возможно, какое-то новое лекарство, излечивающее мою болезнь. Неужели такое существует? И с чего я решила, что действительно излечилась, ведь голова, казалось, готова расколоться на куски!
И все-таки что-то случилось. На меня снизошла восхитительная легкость, словно тело стало прозрачным и невесомым. До этого я все время ощущала внутри себя нечто чужое, страшное, разрастающееся наперекор всем лекарствам и молитвам. Теперь мне чудилось, будто я навсегда избавлена от своей болезни, и это было невозможно.
Несмотря на свой ещё почти детский возраст — а мне к тому времени исполнилось двенадцать — я уже знала, что в этом тусклом мире не бывает чудес, а если таковые иногда случаются, то за них приходится расплачиваться вдвойне. От фантазерки из детского дома почти ничего не осталось, я стала куда реальнее смотреть на вещи вокруг, приобретя не очень здоровый цинизм. Этому в немалой степени способствовало то обстоятельство, что от меня отказались люди, которых я готова была назвать своей семьей. Глубокое разочарование в них и в самой себе (ведь дети чаще винят во всех бедах себя), страх перед неизвестным будущим, близость страшного конца превратили юную фантазерку в усталого циника, высмеивающего все и всех вокруг без разбору. Так было легче отгородиться от ускользающей жизни, надеть маску безразличия на лицо и заставить себя поверить в то, что я не много потеряю, когда навсегда распрощаюсь с миром, в котором отведенное мне место вскоре окажется вакантным.
И все-таки я излечилась. Странным образом моя болезнь покинула меня. Не сразу, конечно. День за днем врачи кто с великим удивлением, кто с сильнейшим недоверием отмечали, что опухоль становилась все меньше. Такое чудесное выздоровление потрясло всю округу и даже стало местной сенсацией. Одна из медсестер после случившегося отчаянно поверила в Бога и приняла постриг. В больницу начали приходить люди, желающие увидеть чудо из чудес или просто поглазеть. Из Москвы приехали какие-то специалисты, которые долго и нудно меня обследовали. Они все пытались отыскать какой-нибудь подвох, но его не было: я чувствовала себя с каждым днем все лучше, округлилась в местах, где до того торчали кости, отрастила новый пушок рыжих волос на голове и пребывала в прекрасном настроении. Мне даже захотелось заниматься вещами, которые раньше я называла глупостями, вроде хождения по магазинам без единого рубля в кармане или флирта. Правда, это желание быстро меня покинуло, так и не осуществившись: все-таки в душе я осталась немного циником. Я все время ожидала, что чудо, излечившее меня, так же неожиданно меня и убьет, и с каждым днем это чувство становилось все навязчивее. Так в чем же подвох?
Я много думала о незнакомце, который дал испить мне нечто, вернувшее меня к жизни. Но я больше его не видела, и в конце концов решила, что все выдумал мой пораженный болезнью мозг. Однако ошиблась.
Прошло три месяца с момента моего выздоровления. Суматоха вокруг этого поразительного случая постепенно улеглась, люди вернулись к своим заботам и делам, а богобоязненных старушек под моим окном, крестившихся, стоило мне выглянуть из-за занавески, становилось все меньше.
Я окончательно окрепла и выздоровела. Больше не было смысла оставаться в центре. Со дня на день меня могли выписать, а я до сих пор не знала, куда мне идти и что делать. Хотя на вопрос, мучивший ещё Чернышевского, у меня был на удивление простой ответ: буду жить и наслаждаться каждым подаренным мне днем. Вот только трудно наслаждаться жизнью без крыши над головой, денег и друзей.
Впрочем, судьба избавила меня от этих хлопот. В тот период она была ко мне ещё благосклонна.
За день до моей выписки ко мне в палату постучались. Как раз сгущались сумерки, по окнам барабанил шаловливый дождь. Я сидела на кровати, пролистывая какой-то модный журнал, совершенно не находя его интересным.
Главврач даже публиковал мои фотографии в интернете на специальном сайте с объявлением о сборе средств на мое лечение, но это помогло лишь на какое-то время.
Так что в этой больнице я и провела почти два года, ожидая неизбежной смерти, и именно там меня нашел Маркус, избавивший меня от необходимости умирать. Что он сделал со мной, какие молитвы произнес, что за волшебный напиток дал мне испробовать — я не знаю.
Я проснулась на следующий день с ужасной головной болью, не понимая, почему я все ещё здесь, в этой серой невзрачной палате, вместо того, чтобы нагишом бежать по райским садам и слушать ангельские песни. Только спустя пару минут борьбы с разбегающимися мыслями я вспомнила последние мгновения перед тем, как погрузилась в бездонную пустоту. Я умирала, когда появился мой странный гость и дал мне что-то выпить. Возможно, какое-то новое лекарство, излечивающее мою болезнь. Неужели такое существует? И с чего я решила, что действительно излечилась, ведь голова, казалось, готова расколоться на куски!
И все-таки что-то случилось. На меня снизошла восхитительная легкость, словно тело стало прозрачным и невесомым. До этого я все время ощущала внутри себя нечто чужое, страшное, разрастающееся наперекор всем лекарствам и молитвам. Теперь мне чудилось, будто я навсегда избавлена от своей болезни, и это было невозможно.
Несмотря на свой ещё почти детский возраст — а мне к тому времени исполнилось двенадцать — я уже знала, что в этом тусклом мире не бывает чудес, а если таковые иногда случаются, то за них приходится расплачиваться вдвойне. От фантазерки из детского дома почти ничего не осталось, я стала куда реальнее смотреть на вещи вокруг, приобретя не очень здоровый цинизм. Этому в немалой степени способствовало то обстоятельство, что от меня отказались люди, которых я готова была назвать своей семьей. Глубокое разочарование в них и в самой себе (ведь дети чаще винят во всех бедах себя), страх перед неизвестным будущим, близость страшного конца превратили юную фантазерку в усталого циника, высмеивающего все и всех вокруг без разбору. Так было легче отгородиться от ускользающей жизни, надеть маску безразличия на лицо и заставить себя поверить в то, что я не много потеряю, когда навсегда распрощаюсь с миром, в котором отведенное мне место вскоре окажется вакантным.
И все-таки я излечилась. Странным образом моя болезнь покинула меня. Не сразу, конечно. День за днем врачи кто с великим удивлением, кто с сильнейшим недоверием отмечали, что опухоль становилась все меньше. Такое чудесное выздоровление потрясло всю округу и даже стало местной сенсацией. Одна из медсестер после случившегося отчаянно поверила в Бога и приняла постриг. В больницу начали приходить люди, желающие увидеть чудо из чудес или просто поглазеть. Из Москвы приехали какие-то специалисты, которые долго и нудно меня обследовали. Они все пытались отыскать какой-нибудь подвох, но его не было: я чувствовала себя с каждым днем все лучше, округлилась в местах, где до того торчали кости, отрастила новый пушок рыжих волос на голове и пребывала в прекрасном настроении. Мне даже захотелось заниматься вещами, которые раньше я называла глупостями, вроде хождения по магазинам без единого рубля в кармане или флирта. Правда, это желание быстро меня покинуло, так и не осуществившись: все-таки в душе я осталась немного циником. Я все время ожидала, что чудо, излечившее меня, так же неожиданно меня и убьет, и с каждым днем это чувство становилось все навязчивее. Так в чем же подвох?
Я много думала о незнакомце, который дал испить мне нечто, вернувшее меня к жизни. Но я больше его не видела, и в конце концов решила, что все выдумал мой пораженный болезнью мозг. Однако ошиблась.
Прошло три месяца с момента моего выздоровления. Суматоха вокруг этого поразительного случая постепенно улеглась, люди вернулись к своим заботам и делам, а богобоязненных старушек под моим окном, крестившихся, стоило мне выглянуть из-за занавески, становилось все меньше.
Я окончательно окрепла и выздоровела. Больше не было смысла оставаться в центре. Со дня на день меня могли выписать, а я до сих пор не знала, куда мне идти и что делать. Хотя на вопрос, мучивший ещё Чернышевского, у меня был на удивление простой ответ: буду жить и наслаждаться каждым подаренным мне днем. Вот только трудно наслаждаться жизнью без крыши над головой, денег и друзей.
Впрочем, судьба избавила меня от этих хлопот. В тот период она была ко мне ещё благосклонна.
За день до моей выписки ко мне в палату постучались. Как раз сгущались сумерки, по окнам барабанил шаловливый дождь. Я сидела на кровати, пролистывая какой-то модный журнал, совершенно не находя его интересным.
Страница 4 из 81
