Много лет Мирра провела на больничной койке, борясь с жестокой болезнью. И только подарок загадочного друга помогает ей победить рак: вампир Маркус дает ей испить Первородную кровь. Но предупреждает, что эта кровь — источник могущества для всех бессмертных и только от девушки теперь зависит, кому передать его.
Добавить в моё избранное
292 мин, 56 сек 16918
Буду пай-девочкой.
Когда я вышла, то застала вампира за изучением моих книг. Не оборачиваясь ко мне, он заметил:
— Надо же. А ты умная девочка, Мирра. Читаешь неплохие книжки: Паланник, Хаггард, Акунин.… И вся коллекция Энн Райс. Это лишний раз доказывает, что Маркус сделал правильный выбор, передав тебе первородную кровь. Впрочем, тем самым он усложнил мне жизнь — хотя и разнообразил… Тут Алекс наконец повернулся и окинул меня взглядом.
Мне хотелось бы сознавать, что мой вид произвел на него неизгладимое впечатление, что он потерял дар речи и просто не мог поверить своим глазам. Голливудское клише. Но нет: в его жизни встречались девушки намного красивее меня с идеальной фигурой и безупречными лицами, так что он только кивнул и сказал:
— Платья тебе идут. Ты готова?
Я молчаливо отвернулась с каменным лицом, не столько расстроенная необходимостью выполнять его прихоти, сколько ущемленная его равнодушием, хотя последнее даже не оформилось в конкретную мысль.
И вот мы уже едем по утопающим в огнях улицам Петербурга, плавно пересекая районы и направляясь в сторону Невского проспекта.
На мои вопросы о том, куда мы направляемся, Алекс упорно не отвечал, загадочно уверяя, что мне это понравится.
Откуда он вообще может знать, что мне понравится, а что нет? Он слишком много на себя берет!
Наконец, машина остановилась перед входом в очень красивое, фешенебельное здание. Там толпилась масса народу, в основном, за ограждением, большинство из них, очевидно, пришли, чтобы поглазеть на знаменитостей. А их там было немало: даже ещё не выйдя из машины, я узнала несколько знакомых по фотографиям и телевизору лиц, отчего впала в легкое оцепенение.
Идти туда? Да ни за что!
— Так и будешь сидеть? — мое замешательство Алекса явно порадовало. Он уже по-джентельменски открыл мне дверь и теперь с интересом наблюдал за моей реакцией.
— Куда мы приехали? — прошептала я, пораженная тем, каких знаменитостей я видела всего в паре метров от себя.
— Это же… Это же… — Все верно, — довольно улыбнулся Алекс.
— Ты разве не знала, что сегодня проходит ежегодная фотовыставка, посвященная черно-белой фотографии?
— Разумеется, знала, — словно завороженная, я вышла из машины, причем Алекс с наигранной галантностью подал мне руку.
— Но… признаться, из-за событий последних дней, совершенно про это забыла. Иначе непременно стояла бы среди толпы любопытствующих.
Стоит пояснить, почему это событие произвело на меня такое огромное впечатление. В этом не было ничего удивительного, ведь я с давних пор «болела» фотографией. Особенно мне нравились работы Эллиота Эрвитта. Он создавал насколько поразительные по своей простоте и глубине фотографии, настолько восхитительные, что не желать урвать у этого гения хоть кусочек таланта, побывав на выставке, было страшнейшим из преступлений.
— А теперь, благодаря мне, у тебя появилась возможность увидеть работы величайших мэтров, — с оттенком самодовольства подытожил Алекс.
— И даже перемолвится с ними парой слов.
— Я никогда не решусь на это, — совершенно искренне произнесла я, и Алекс, расхохотавшись над моей робостью, как истинный кавалер, подставил мне свой локоть. Я машинально взялась за его руку, и мы стали приближаться ко входу. Слава богу, мои кумиры уже скрылись внутри здания, и теперь у меня появилось несколько минут, чтоб привести мысли в порядок.
И задать вопрос, который благоразумный человек задал бы уже давно:
— А откуда ты узнал, что я увлекаюсь фотографией? Тебе Катя сказала?
— Нет. Я просто знаю о тебе очень многое, — загадочно ответил он.
— Неужели ты полагаешь, что я не изучил тебя, твои устремления и увлечения, прежде чем раскрыться?
Его честный ответ напомнил мне, что я по-прежнему у него в ловушке и что это не обычное увеселительное мероприятие, а часть какого-то плана, известного только ему.
— И ты надеешься, что, познакомив меня с моими кумирами, ты сразу же получишь желаемое? Что я отдам тебе свою кровь в качестве благодарности?
— Глупости. Ты не так проста, разве нет? Просто это тоже часть моего великого наполеоновского плана, — улыбнулся он обаятельно, сразу же став похожим на того самого, первого Алекса. Это меня насторожило. В чем причина очередной перемены? Или это и есть его истинное «Я»: в минуты спокойствия быть самим Обаянием, а в моменты гнева — настоящей сволочью?
Нас пропустили без каких-либо проволочек. Ещё и дверь открыли с легким поклоном. То ли Алекс зачаровал швейцара, то ли его тут знали все кому не лень. Как бы то ни было, мы очутились внутри, и я сразу же почувствовала ужасную неловкость.
Повсюду стояли люди, самые сливки общества, красивые и богатые, они улыбались или делали вид, что улыбаются.
Когда я вышла, то застала вампира за изучением моих книг. Не оборачиваясь ко мне, он заметил:
— Надо же. А ты умная девочка, Мирра. Читаешь неплохие книжки: Паланник, Хаггард, Акунин.… И вся коллекция Энн Райс. Это лишний раз доказывает, что Маркус сделал правильный выбор, передав тебе первородную кровь. Впрочем, тем самым он усложнил мне жизнь — хотя и разнообразил… Тут Алекс наконец повернулся и окинул меня взглядом.
Мне хотелось бы сознавать, что мой вид произвел на него неизгладимое впечатление, что он потерял дар речи и просто не мог поверить своим глазам. Голливудское клише. Но нет: в его жизни встречались девушки намного красивее меня с идеальной фигурой и безупречными лицами, так что он только кивнул и сказал:
— Платья тебе идут. Ты готова?
Я молчаливо отвернулась с каменным лицом, не столько расстроенная необходимостью выполнять его прихоти, сколько ущемленная его равнодушием, хотя последнее даже не оформилось в конкретную мысль.
И вот мы уже едем по утопающим в огнях улицам Петербурга, плавно пересекая районы и направляясь в сторону Невского проспекта.
На мои вопросы о том, куда мы направляемся, Алекс упорно не отвечал, загадочно уверяя, что мне это понравится.
Откуда он вообще может знать, что мне понравится, а что нет? Он слишком много на себя берет!
Наконец, машина остановилась перед входом в очень красивое, фешенебельное здание. Там толпилась масса народу, в основном, за ограждением, большинство из них, очевидно, пришли, чтобы поглазеть на знаменитостей. А их там было немало: даже ещё не выйдя из машины, я узнала несколько знакомых по фотографиям и телевизору лиц, отчего впала в легкое оцепенение.
Идти туда? Да ни за что!
— Так и будешь сидеть? — мое замешательство Алекса явно порадовало. Он уже по-джентельменски открыл мне дверь и теперь с интересом наблюдал за моей реакцией.
— Куда мы приехали? — прошептала я, пораженная тем, каких знаменитостей я видела всего в паре метров от себя.
— Это же… Это же… — Все верно, — довольно улыбнулся Алекс.
— Ты разве не знала, что сегодня проходит ежегодная фотовыставка, посвященная черно-белой фотографии?
— Разумеется, знала, — словно завороженная, я вышла из машины, причем Алекс с наигранной галантностью подал мне руку.
— Но… признаться, из-за событий последних дней, совершенно про это забыла. Иначе непременно стояла бы среди толпы любопытствующих.
Стоит пояснить, почему это событие произвело на меня такое огромное впечатление. В этом не было ничего удивительного, ведь я с давних пор «болела» фотографией. Особенно мне нравились работы Эллиота Эрвитта. Он создавал насколько поразительные по своей простоте и глубине фотографии, настолько восхитительные, что не желать урвать у этого гения хоть кусочек таланта, побывав на выставке, было страшнейшим из преступлений.
— А теперь, благодаря мне, у тебя появилась возможность увидеть работы величайших мэтров, — с оттенком самодовольства подытожил Алекс.
— И даже перемолвится с ними парой слов.
— Я никогда не решусь на это, — совершенно искренне произнесла я, и Алекс, расхохотавшись над моей робостью, как истинный кавалер, подставил мне свой локоть. Я машинально взялась за его руку, и мы стали приближаться ко входу. Слава богу, мои кумиры уже скрылись внутри здания, и теперь у меня появилось несколько минут, чтоб привести мысли в порядок.
И задать вопрос, который благоразумный человек задал бы уже давно:
— А откуда ты узнал, что я увлекаюсь фотографией? Тебе Катя сказала?
— Нет. Я просто знаю о тебе очень многое, — загадочно ответил он.
— Неужели ты полагаешь, что я не изучил тебя, твои устремления и увлечения, прежде чем раскрыться?
Его честный ответ напомнил мне, что я по-прежнему у него в ловушке и что это не обычное увеселительное мероприятие, а часть какого-то плана, известного только ему.
— И ты надеешься, что, познакомив меня с моими кумирами, ты сразу же получишь желаемое? Что я отдам тебе свою кровь в качестве благодарности?
— Глупости. Ты не так проста, разве нет? Просто это тоже часть моего великого наполеоновского плана, — улыбнулся он обаятельно, сразу же став похожим на того самого, первого Алекса. Это меня насторожило. В чем причина очередной перемены? Или это и есть его истинное «Я»: в минуты спокойствия быть самим Обаянием, а в моменты гнева — настоящей сволочью?
Нас пропустили без каких-либо проволочек. Ещё и дверь открыли с легким поклоном. То ли Алекс зачаровал швейцара, то ли его тут знали все кому не лень. Как бы то ни было, мы очутились внутри, и я сразу же почувствовала ужасную неловкость.
Повсюду стояли люди, самые сливки общества, красивые и богатые, они улыбались или делали вид, что улыбаются.
Страница 40 из 81
