Первородная кровь

— Что за милое существо?

— Тебя это не касается.

— Как грубо, — притворно обиделся тот.

— После такой долгой разлуки я надеялся на более теплый прием.

— Скажи спасибо, что я не убил тебя сразу же.

— А вот это сомнительно. Расстановка сил поменялась, теперь я уже не так слаб.

Алекс усмехнулся.

— Я уже понял. Иначе бы ты так не наглел.

— Твоя правда. Но мне пора идти, — он указал на одну даму, весьма презентабельного вида, — а то моя спутница заждалась. Ей-богу, знал бы я, насколько она навязчива, выбрал бы другую! Но, впрочем, сегодня я отплачу ей за надоедливость.

С этими словами он развернулся и отошел, бросив на нас последний любопытный взгляд.

— Кто это? — спросила я, догадываясь, что сейчас произошло нечто странное и важное. Вместо ответа Алекс взял меня за руку, на этот раз не грубо, и сказал:

— Нам лучше сейчас же уйти.

Я не стала спорить, хотя мне было немного жаль покидать эту чудесную выставку, так и не рассмотрев все работы. Но я чувствовала, что сейчас не время для упрямства.

Мы сели в машину и поехали обратно.

Но долго молчать я не смогла, доказав тем самым, что удержать женщину от вопросов — дело пустое.

— Кто это был? Он тоже вампир?

Алекс был непривычно задумчив и привычно зол. Но не стал уклоняться от ответов.

— Да. Его зовут Гротен.

— И вы двое явно недолюбливаете друг друга.

— Это ещё мягко сказано, — усмехнулся он.

— Если бы мы встретились не на этом светском мероприятии, а, скажем, на пустынной улице, мы бы вцепились, как бешеные собаки.

— Ты старше его?

Он кивнул.

— Значит, сильнее? Тогда бы ты его убил.

— Не все так просто. Я действительно старше его, на пятьдесят два года. Но он ни за что не раскрыл бы себя, не будь у него преимущества. Следовательно, оно у него есть.

— И что это за преимущество? — спросила я обеспокоенно.

— Кровь. Она за все в ответе. У нас, Мирра, не только годы определяют силу вампира, но и то, какая в его жилах течет кровь, — произнес Алекс.

— Скорее всего, Гротен получил порцию новой, более сильной крови. От своего создателя. И это очень плохо, что он здесь. Это означает, что за мной следили все это время. И если он догадается, кто ты, он найдет способ убить тебя.

Я поежилась от этой неприятной новости.

— А причем тут я?

— Он убьет тебя, чтобы не дать мне завладеть первородной кровью, иначе я убью и его, и его создателя.

— Так вот, значит, в чем причина? — рассердилась я.

— Тебе нужна кровь, чтобы кого-то убить? А я оказалась в самом эпицентре вампирских разборок?

— Можно сказать и так, — подытожил он и замолчал.

Он свернул к Дворцовому Мосту, и я поняла, что мы едем не ко мне домой. Я только собиралась спросить об этом, но, предугадав мое намерение, Алекс пояснил:

— Сегодня лучше тебе не ночевать дома. Несомненно, Гротен приставил кого-нибудь следить за нами. Возможно, он уже знает, где ты живешь, не будем рисковать. Поедем ко мне. А утром ты сможешь вернуться домой.

Такая перспектива мне не понравилась, но спорить я не стала. Мне не хотелось, чтоб в мою квартиру посреди ночи забрался ещё один вампир, а я даже не знала, как его прогнать. Несмотря на то, что Алекс по-прежнему представлял для меня опасность, к нему я испытывала больше доверия, нежели к своей смекалке. Он меня защитит, возможно, только из-за своих целей, но по крайней мере до утра я буду в безопасности.

Мы поднялись к нему, двери нам открыл Максим. На меня он посмотрел с неодобрением, на Алекса — с испугом, и тут же предпочел скрыться в своей комнате. Я услышала звук двух дверных замков.

Бедный Максим, подумала я. Дверные замки не спасут его, если вдруг его соседу вздумается ворваться к нему в комнату.

— Налить тебе кофе?

— Да. Было бы неплохо.

Вампир на минуту исчез на кухне, а я присела на диван в зале и включила телевизор, чтоб хоть как-то вернуться в ту реальность, где я жила до сих пор. Увидев знакомую передачу, мне сразу ж стало чуть легче.

Вернулся Алекс. Он протянул мне кружку горячего кофе и уселся напротив. Я посмотрела на пол, туда, где ещё вчера умерла несчастная девушка. Никаких следов не осталось, и мне вдруг стало страшно.

— Забудь о ней, — догадался Алекс о моих мыслях.

— Она была никем, никем и умерла.

— Никем? Как ты смеешь рассуждать об этом? — разозлилась я от такого равнодушия.

— Она была человеком!

— И всего-то, — пожал он плечами.

— Говоря «никто», я не имею в виду свое презрение к человеческой расе, отнюдь. Я восхищаюсь людьми. Некоторыми из них. «Никто» в моем понятии означает отсутствие каких-либо устремлений, мыслей, начал.