Первородная кровь

Я убиваю только никчемных людей, Мирра, если тебя это успокоит.

— Никчемных?

— Да. Глупых, праздных, пустых. Знаешь, в чем заключалась цель жизни у этой девушки? — Он повел бровью и усмехнулся.

— В том, чтобы найти себе богатого мужа, а потом спокойно тратить его деньги на зависть подругам.

— Боюсь, никчемными тогда можно назвать большинство девушек вокруг, — грустно заметила я.

— Об этом я и говорю. В чем смысл их существования? В чем смысл существования человека, если он думает так узко и ограничено? Если в его жизни нет ничего святого? Если для тебя это важно, я никогда не убиваю людей, у которых в душе есть светлое начало, будь то забота о своей семье или тяга к искусству. И я никогда не убиваю детей, потому что только в них это светлое начало выражено в самой сильной степени. Потом, правда, они вырастают, забывают обо всем, кроме алкоголя и вечеринок, и становятся совершенно бесполезными, пустыми. Никчемными. Поэтому-то я люблю вращаться в высших кругах. Никчемных людей там пруд пруди.

— А в чем смысл существования вампира? В чем смысл твоего существования?

Он смерил меня внимательным взглядом.

— Не могу сказать за всех вампиров. Например, Гротен. Смысл его существования только в том, чтоб услужить своему создателю. А моего — ладно, я не стану скрывать — в том, чтоб этого создателя убить.

— Значит, я была права. Тебе нужна кровь только для убийства.

— Скорее, для мести, — Алекс откинулся на спинку кресла и на мгновение потерял свою каменную невозмутимость, став похожим на обычного парня.

— Создатель Гротена… Я должен его убить.

— Зачем?

— Затем, что он кое-что отнял у меня, — в голосе собеседника прозвучало нечто, напомнившее мне горечь, но он быстро развеял это ощущение, продолжив своим холодным тоном.

— Поскольку Кастор — так его зовут — намного старше меня, мне ни за что не убить его без первородной крови, а я поклялся это сделать.

— Как я и говорила — вампирские разборки, — мрачно пробурчала я, поставив чашку на стол.

— Но ты зря стараешься, Алекс. Тебе не удастся уговорить меня отдать тебе эту кровь. Не для того Маркус передал мне её, чтоб я участвовала в вендетте.

— А для чего он тебе её отдал? Для какой великой цели?

— Не стоит насмехаться. Он спас мне жизнь, — я сама не поняла, зачем сказала ему об этом.

— Маркус всегда заботился обо мне, так что я должна позаботиться о его даре. У тебя не получится охмурить меня до такой степени, чтоб я сама отдала тебе первородную кровь. Наверное, ты просто переоцениваешь свои способности… Я не успела договорить: Алекс сорвался с места и схватил меня. Одной рукой он сжал меня за талию, другой — остановил мой кулак, уже готовый наткнуться на его физиономию. Я попыталась вырваться, но он держал крепко, по-хозяйски, и прижимал так сильно, что меня охватил непонятный жар.

Какое-то время наслаждаясь моим бесполезным сопротивлением, он вдруг поцеловал меня, да так, что ноги подкосились, а голова закружилась. О такой реакции я обычно читала в бульварных романах, где мужчине только стоит поцеловать, а барышня уже падает в обморок, но чтоб самой оказаться в роли этой барышни — да я ни за что бы в это не поверила!

Но так получилось, что Алекс знал толк в поцелуях и своими губами, языком и руками сделал из меня податливую, глупую барышню из романа… А потом резко отпустил, так что я свалилась на диван, словно мешок, совершенно отупевшая.

— ЧТД, — улыбнулся он торжествующе.

— То есть: «что и требовалось доказать». Ты можешь сотню раз повторить, что не хочешь меня, Мирра, но это будет неправдой. Вот увидишь — ты сама попросишь меня забрать твою кровь. И не только кровь.

Его наглая физиономия меня вконец взбесила. Я схватила первое, что попалось под руку — это была лампа — и со словами «будь ты проклят!» запустила в него. Разумеется, он увернулся. Все-таки вампир.

Но мне стало чуть легче. Я быстро убежала в другую комнату, закрыла дверь и придвинула к ней тумбу. Совсем уж по-детски. Недавно я снисходительно пожалела Максима, закрывшегося на два замка, а теперь сама надеюсь на помощь деревянной тумбочки.

Как нелепо!

Я легла на постель, пытаясь успокоить сердце. Вскоре это мне удалось. А вот избавиться от жара, овладевшего всем моим женским началом, оказалось не так легко. Поэтому я выместила злобу на подушке, а потом заставила себя уснуть.

Глава тринадцатая Перед самым рассветом в комнату постучались. За окном ещё царствовал полумрак, но то тут, то там над крышами домов уже весело проскальзывали солнечные лучи.

Я оторвала от подушки тяжелую голову. С удручающей мыслью о том, как я ужасно, должно быть, выгляжу с утра, открыла дверь, предварительно отодвинув тумбу.

Это был, конечно же, Алекс.