Первородная кровь

В нашем Ордене есть люди, которые всерьез полагают, что необходимо истребить все человеческие «сосуды» — так они вас называют. Но я не из их числа. Почему-то я уверен, что ты невольно стала причастна к этому. Это так?

— Да. Но больше я ничего не скажу-без обид. И мне интересно, откуда ты смог найти информацию так быстро?

Он пожал плечами.

— У нас много источников. И больше я ничего не скажу — без обид, — передразнил он меня.

— Так как же мы поступим? Можно попытаться найти гробницу этого вампира, раз убивать ты его не хочешь, хотя по правилам нашего Ордена я обязан сообщить о нем. Если я это сделаю, они не будут так милосердны.

— Тогда сразу вопрос: почему ты до сих пор этого не сделал?

Он угрюмо вздохнул.

— Ты кое-кого напоминаешь мне. Ты не знаешь, что играешь с огнем. Поэтому я хочу помочь тебе избавиться от преследователя.

— И как же это можно сделать? — удивилась я.

«Маркус ни о чем подобном не упоминал», — пронеслось в голове и чуть не вырвалось на язык, но я вовремя спохватилась. Осторожнее в выборе слов!

Он пожал плечами.

— Переливание, к примеру.

— Переливание? — хмыкнула я.

— От первородной крови нельзя избавиться таким способом! Она ведь обладает определенными свойствами. Защищает носителя, предупреждает, спасает… Но ты ведь уже об этом знаешь? Просто решил проверить, что знаю я?

Антон кивнул.

— Виноват. Хотел выяснить, как ты относишься к обладанию этой кровью. И огорчен, потому что в твоих словах звучит почти гордость.

— Гордость? Тебе показалось.

— И хорошо, если бы так. Потому что эта кровь — проклятие. И ты должна это понимать. Не позволяй этому вампиру — вообще никому из них — пить её. Иначе ты наделишь их властью и станешь виновницей гибели множества людей.

Это прозвучало настолько серьезно, что я даже поежилась. По словам самого Алекса, первородная кровь ему нужна, чтоб убить только одного вампира. Но наивно полагать, будто на этом список его дел закончится.

— Ты действительно считаешь, что все вампиры так ужасны?

В глазах собеседника промелькнула сталь.

— Да. Преобладающее большинство из них ведут отвратительный образ жизни: убивают, мучают, обманывают. Хороших вампиров не бывает по определению. Все они — эгоисты, делают только то, что выгодно им самим. У них нет чувств: они холодны, как лед. И не способны любить.

Каждое слово остро врезалось в память, и меня переполнило несогласие. Разве Маркус не любил меня, как свою дочь? Да, он спас меня, чтобы передать свою кровь, но он мог потом бросить меня на произвол судьбы, а вместо этого защищал. Как же можно не быть ему за это благодарной?

Очевидно, душевная боль заставляет Антона так говорить. Но в чем её причина?

Я не осмелилась спрашивать, понимая, что это глубоко личное дело.

— Так все-таки, Мирра, что ты будешь делать?

Я пожала плечами. Этого я не знала.

— Тогда я предлагаю тебе следующее: дай мне немного времени, чтоб я раздобыл чуть больше информации. Тогда мы сможем попытаться найти его гробницу, застать врасплох… — Я не хочу его смерти! — закричала я испуганно, на что Антон прикрыл рот пальцем, призывая к молчанию.

— Есть ещё один способ.

— Какой именно?

— Дело в том, что при дневном свете вампир особенно уязвим. И не сможет противостоять нам, если мы застанем его врасплох в его гробнице. Тогда перед ним встанет выбор: либо умереть, либо «отпустить» тебя. Понимаешь, у вампиров есть такое понятие — принадлежность кому-либо. Когда, к примеру, смертный добровольно отдает вампиру кровь, он тем самым подтверждает, что отныне его жизнь принадлежит вампиру. Он становится полностью зависимым от своего бессмертного покровителя, а тот в свою очередь может делать с ним все, что вздумается. Смертный может получить свободу только в том случае, если вампир мертв или сам«отпускает» его. И если в обмен на свое спасение вампир дает слово, что больше не станет преследовать смертного, он не нарушит свою клятву.

— Разве им есть дело до какой-то клятвы? — усомнилась я.

Антон пожал плечами.

— Разумеется, большинству — нет. Они лучше убьют смертного, нежели дадут ему свободу. Но среди них есть древние и древнейшие вампиры, которые очень высоко ценят эти законы. У них есть власть судить и миловать, так что если смертный обратится к ним за справедливостью, им ничего не останется, кроме как защитить его от бывшего покровителя. Правда, я пока не слышал, чтоб такое действительно случалось.

Я хмыкнула.

— Откуда ты про все это знаешь?

— Всего лишь старые записи, сохранившиеся с незапамятных времен. Я же говорил, наш Орден существует несколько столетий. Но даже этого не хватило, чтоб собрать о вампирах больше информации. Они очень скрытны и не любят, когда об их секретах узнают смертные.