Первородная кровь

Я уже готова была застонать от досады, как вдруг за спиной Гротена молниеносно возник Алекс, обхватил своего кровного брата одной рукой, а другой всадил в него шприц с темной жидкостью и резко выдавил половину содержимого.

Тот взвыл от боли и развернулся, чтоб напасть на своего противника, но Алекс уже был около меня и молча наблюдал за происходящим.

С Гротеном творилось что-то странное. По лицу его прокатились волны боли, движения стали медлительны и непослушны, словно он был пьян, так что Алексу не составляло труда на каждый его выпад отвечать быстрее и сильнее. Теперь уже с Гротеном играли!

Последний впал в неописуемое бешенство и принялся нападать так, как сделал бы это разъяренный своим бессилием пьянчуга: необдуманно, глупо, с диким воем. От напускной утонченности не осталось и следа.

Но для Алекса ничего не стоило уходить от этих бестолковых прямолинейных атак. Наконец, он отшвырнул Гротена с такой силой, что тот пролетел несколько метров и ударился о стену.

— Прежде чем я убью тебя, хочу кое-что узнать, — Алекс приблизился к своему противнику.

— Это ты подкинул Ордену информацию обо мне?

Побежденный вампир попытался встать, но это ему не удалось. Тогда, смирившись, он сел, и по его лицу расплылась ехидная ухмылка.

— Думаешь, я скажу?

— Я почти уверен, что это ты. Ни у кого из смертных не может быть такого корявого почерка. Единственное, чего я не понимаю, зачем ты втянул этот дурацкий Орден? Чтобы доставить мне лишние неприятности? Как-то слишком мелко, даже для тебя.

— Не смог удержаться. Я помню, как они тебя раздражали, — хмыкнул тот.

— Хотел через них поквитаться со мной?

— Я бы с радостью сам вырвал твое сердце и растоптал его, — прохрипел Гротен.

— Так почему ты до сих пор этого не сделал? Возможно, потому, что опасался оказаться в таком вот унизительном положении?

— Нет. Я жажду поквитаться с тобой уже много лет.

— Тогда в чем же дело?

Так как Гротен упрямо замолчал, Алекс догадался сам и с ненавистью произнес:

— Кастор?

— Он запретил мне убивать тебя, так как сам мечтает о том же. Но это не значит, что я не хотел попытаться.

Алекс склонился над вампиром и грубо схватил его за ворот.

— Он здесь? Кастор здесь?

— Я ничего не скажу, — произнес побежденный.

— Он здесь?! Если это так, то недолго ему осталось, клянусь!

— Ты — глупец, если думаешь, что можешь одолеть создателя!

Почти выплюнув эти слова, Гротен выкинул очередной фокус: резко бросился вперед, вскинув руки, и запустил пальцы в глаза Алексу. Тот отшатнулся назад, в то время как его кровный брат ринулся ко мне.

У моего горла звякнуло лезвие ножа.

Лицо Алекса окаменело.

— Ты не можешь её убить, ты же знаешь, — голос, хоть и невозмутимый, но настороженный.

— Да? И что же мне помешает чиркнуть по её милой шейке ножом? Неужели первородная кровь исцелит перерезанное горло? Я вижу долю сомнения на твоем лице, братец. Ты ведь не станешь рисковать бесценным носителем, правда?

Алекс молчал, не двигаясь, а мною завладел липкий леденящий страх. Неужели он сейчас меня убьет?

— Если ты убьешь её, клянусь, я тебя уничтожу.

— Это мы ещё посмотрим, — и еле заметное движение ножа у горла.

Я увидела краем глаза какое-то движение сбоку, и — какая жалость! — за моим взглядом проследил мой враг и тут же пригрозил:

— Ни шагу больше! Или пожалеешь!

Антон — а это был он — с зажатым в руке шприцем замер на месте, так и не осуществив задуманное. Алекс предупреждающим жестом остановил молодого человека.

— Кровь мертвеца, — бросив взгляд на шприц, констатировал Гротен.

— Вижу, ты не забыл, чему тебя учил Кастор… А почему бы тебе самому не испробовать этот чудесный эликсир, а? Там как раз тебе осталось. А ну-ка, вколи ему, — слова были обращены к Антону.

— И наши силы уравняются.

Молодой человек нерешительно переминался с ноги на ногу, и я его понимала: в данной ситуации только вампир мог противостоять вампиру. Однако лезвие у моего горла не оставляло времени для возражений.

С невозмутимым видом Алекс принялся закатывать рукав своей рубахи. Делая это, он говорил:

— Кастор научил нас многому, ты прав. И за эту часть, очень мелкую, к слову, я ему благодарен. Но ни мне, ни тебе не разрешено было думать собственной головой. Лично я не привык, чтоб кто-то принимал решения за меня. А ты?

Рукав закатан, но Антон не торопился подходить. Он понимал, что Алекс намеренно заговаривает зубы своему противнику. Но понимал ли это сам Гротен?

— Думать собственной головой нам не полагается. Наш создатель — великий вампир. И то, что ты воспротивился ему, ужасное преступление.

— Ты знаешь, почему я так поступил.