Много лет Мирра провела на больничной койке, борясь с жестокой болезнью. И только подарок загадочного друга помогает ей победить рак: вампир Маркус дает ей испить Первородную кровь. Но предупреждает, что эта кровь — источник могущества для всех бессмертных и только от девушки теперь зависит, кому передать его.
Добавить в моё избранное
292 мин, 56 сек 16882
То ли не хотел расстраивать, то ли уже все знал наперед. Дав мне возможность жить припеваючи, он ни разу не упрекнул меня в необдуманных растратах и не спросил, зачем я купила ту или иную вещь.
Несмотря на то что я прожила под его заботливым крылом четыре счастливейших года, встречались мы с ним всего лишь семь раз. По пальцам сосчитать.
Забрав меня из больницы и обеспечив всем необходимым, Маркус исчез, объяснив свой отъезд крайней необходимостью. Вернулся он через три месяца и остался лишь на день, а потом снова исчез из моей жизни на долгие полгода. Правда, он звонил с периодичностью раз или два в месяц, всегда с разных номеров, говорил не дольше пяти минут, справлялся о здоровье, интересовался успехами в учебе и моими нуждами. Он исправно переводил мне немалые средства на банковскую карту, но я пользовалась лишь их частью, так как считала нечестным и — что важнее — весьма вредным жить за чужой счет. Поэтому-то я устроилась работать стажером-переводчиком в одну фирму.
Я часто спрашивала себя: кто такой Маркус и в чем его тайна? Как он сумел вылечить меня и почему проявляет такую заботу? На все мои вопросы он неизменно отвечал: «Так безопаснее, Мирра». Но безопаснее для кого и от кого? Он упрямо молчал.
Какие только предположения не выдвигал мой лишенный ясности разум! От самых нелепых до вполне реалистичных. Маркус в них становился то бандитским авторитетом, скрывающимся от властей, то политическим преступником, делающим то же самое, то моим дальним родственником, который хранил мое существование в тайне от своей семьи.
Я пыталась сопоставить мои предположения с реальностью, рассматривая все обстоятельства, но одно из них никак не желало укладываться в общую схему: как смог Маркус излечить меня от страшной болезни, если лучшие врачи страны не смогли, а потом терялись в догадках по поводу моего чудесного выздоровления?
Ей-богу, Маркус дал мне волшебный эликсир, который в полнолуние сварил на перекрестке!
Бесконечные вопросы в конце концов меня измучили, и я сдалась, решив дождаться-таки ответов от самого Маркуса.
И я их получила.
В один из сентябрьских вечеров, когда на небе уже вовсю бесчинствовала густая пелена надвигающейся ночи, появился мой спаситель. Без предупреждения он открыл дверь своим ключом, чем изрядно напугал.
— Маркус? — изумленно воскликнула я, узнав непрошенного гостя.
«Странно, — подумала я тогда, — мы не виделись почти полгода, а он совсем не изменился. Та же длина волос, та же безупречная бледность лица… Только в глазах теперь непривычная тревога».
Он и вправду был взволнован. И опечален одновременно.
— То, от чего я так старался уберечь тебя, все-таки произошло, — сказал он сухо.
— Я пытался защитить тебя, но настало время, когда только мое исчезновение сможет уберечь тебя от опасности.
— Опасности? О чем ты говоришь?
Вместо ответа он извлек из кармана белый запечатанный конверт.
— Ты должна кое-что пообещать мне, — произнес он серьезным тоном, и я поняла, что нет смысла спорить.
— Обещай, что прочитаешь это письмо только в том случае, если я не дам о себе знать в течение месяца, начиная с этого дня.
— Не дашь о себе знать? Что это значит? Ты боишься чего-то?
— Пообещай, Мирра!
Маркус не любил шквал бесконечных вопросов. И я пообещала, хотя страшная уверенность в том, что мы больше не увидимся, вцепилась в сердце.
Видя мое огорчение, он смягчился, и впервые за время нашего знакомства позволил себе проявить чувства по отношению ко мне — опять же, чувства исключительно отцовские: он подошел и обнял меня, бережно, словно я хрустальная и одно неверное движение станет приговором. Его объятие было недолгим, но поразило меня двумя вещами: то, каким холодным оно было, и какая огромная сила, подобно невидимой ауре, окружала его. Эта сила внушала спокойствие и уверенность.
— А теперь ты сделаешь так, как я скажу, — предварил он наше прощание своим мягким, лишь по тону, но не смыслу, требованием.
— Ты соберешь сейчас только самые необходимые и дорогие сердцу вещи. Про все остальное забудь. Тебе есть, у кого остановиться? Если нет, я сниму тебе номер в гостинице.
— Моя подруга Катя… Я могу поехать к ней, — пробормотала я машинально, в то время как думала о другом.
— Хорошо. Собирайся. Потом спускайся вниз, там ждет такси. Вот… возьми, — он протянул мне письмо, которое я обещала прочитать, и ещё один запечатанный конверт.
— Здесь новая банковская карточка на твое имя. На ней есть деньги. Также в пакете несколько тысяч наличными. Таксисту отдай деньги из своего кошелька, конверт даже не показывай. И никому ни слова обо всем. Ты поняла меня, Мирра?
Его руки все ещё сжимали мои плечи, а я никак не могла прийти в себя.
Несмотря на то что я прожила под его заботливым крылом четыре счастливейших года, встречались мы с ним всего лишь семь раз. По пальцам сосчитать.
Забрав меня из больницы и обеспечив всем необходимым, Маркус исчез, объяснив свой отъезд крайней необходимостью. Вернулся он через три месяца и остался лишь на день, а потом снова исчез из моей жизни на долгие полгода. Правда, он звонил с периодичностью раз или два в месяц, всегда с разных номеров, говорил не дольше пяти минут, справлялся о здоровье, интересовался успехами в учебе и моими нуждами. Он исправно переводил мне немалые средства на банковскую карту, но я пользовалась лишь их частью, так как считала нечестным и — что важнее — весьма вредным жить за чужой счет. Поэтому-то я устроилась работать стажером-переводчиком в одну фирму.
Я часто спрашивала себя: кто такой Маркус и в чем его тайна? Как он сумел вылечить меня и почему проявляет такую заботу? На все мои вопросы он неизменно отвечал: «Так безопаснее, Мирра». Но безопаснее для кого и от кого? Он упрямо молчал.
Какие только предположения не выдвигал мой лишенный ясности разум! От самых нелепых до вполне реалистичных. Маркус в них становился то бандитским авторитетом, скрывающимся от властей, то политическим преступником, делающим то же самое, то моим дальним родственником, который хранил мое существование в тайне от своей семьи.
Я пыталась сопоставить мои предположения с реальностью, рассматривая все обстоятельства, но одно из них никак не желало укладываться в общую схему: как смог Маркус излечить меня от страшной болезни, если лучшие врачи страны не смогли, а потом терялись в догадках по поводу моего чудесного выздоровления?
Ей-богу, Маркус дал мне волшебный эликсир, который в полнолуние сварил на перекрестке!
Бесконечные вопросы в конце концов меня измучили, и я сдалась, решив дождаться-таки ответов от самого Маркуса.
И я их получила.
В один из сентябрьских вечеров, когда на небе уже вовсю бесчинствовала густая пелена надвигающейся ночи, появился мой спаситель. Без предупреждения он открыл дверь своим ключом, чем изрядно напугал.
— Маркус? — изумленно воскликнула я, узнав непрошенного гостя.
«Странно, — подумала я тогда, — мы не виделись почти полгода, а он совсем не изменился. Та же длина волос, та же безупречная бледность лица… Только в глазах теперь непривычная тревога».
Он и вправду был взволнован. И опечален одновременно.
— То, от чего я так старался уберечь тебя, все-таки произошло, — сказал он сухо.
— Я пытался защитить тебя, но настало время, когда только мое исчезновение сможет уберечь тебя от опасности.
— Опасности? О чем ты говоришь?
Вместо ответа он извлек из кармана белый запечатанный конверт.
— Ты должна кое-что пообещать мне, — произнес он серьезным тоном, и я поняла, что нет смысла спорить.
— Обещай, что прочитаешь это письмо только в том случае, если я не дам о себе знать в течение месяца, начиная с этого дня.
— Не дашь о себе знать? Что это значит? Ты боишься чего-то?
— Пообещай, Мирра!
Маркус не любил шквал бесконечных вопросов. И я пообещала, хотя страшная уверенность в том, что мы больше не увидимся, вцепилась в сердце.
Видя мое огорчение, он смягчился, и впервые за время нашего знакомства позволил себе проявить чувства по отношению ко мне — опять же, чувства исключительно отцовские: он подошел и обнял меня, бережно, словно я хрустальная и одно неверное движение станет приговором. Его объятие было недолгим, но поразило меня двумя вещами: то, каким холодным оно было, и какая огромная сила, подобно невидимой ауре, окружала его. Эта сила внушала спокойствие и уверенность.
— А теперь ты сделаешь так, как я скажу, — предварил он наше прощание своим мягким, лишь по тону, но не смыслу, требованием.
— Ты соберешь сейчас только самые необходимые и дорогие сердцу вещи. Про все остальное забудь. Тебе есть, у кого остановиться? Если нет, я сниму тебе номер в гостинице.
— Моя подруга Катя… Я могу поехать к ней, — пробормотала я машинально, в то время как думала о другом.
— Хорошо. Собирайся. Потом спускайся вниз, там ждет такси. Вот… возьми, — он протянул мне письмо, которое я обещала прочитать, и ещё один запечатанный конверт.
— Здесь новая банковская карточка на твое имя. На ней есть деньги. Также в пакете несколько тысяч наличными. Таксисту отдай деньги из своего кошелька, конверт даже не показывай. И никому ни слова обо всем. Ты поняла меня, Мирра?
Его руки все ещё сжимали мои плечи, а я никак не могла прийти в себя.
Страница 7 из 81
