Надо было врезать ему между ног

В главной роли прима нашего театра Алла Медведева, жена мэра, её партнер по сцене заслуженный артист России Александр Соловьёв. Спектакль для двух актеров, он врач санатория, она кассирша цирка, приехала на отдых. По сюжету они пожилые люди, но Алла Медведева ещё молодая, её гримируют под даму преклонного возраста, этакую модную интеллигентку и оптимистку. Соловьев по возрасту подходит к своему герою. Можно сказать, он играет самого себя только из далекого прошлого. Время и место действие: прошлый век, шестидесятые годы, Рижское взморье, санаторий.

Говорят, театр начинается с вешалки, а вот и нет, он начинается с дверей, для меня, по крайне мере, это так. Я впустила зрителей, проверив у каждого наличие билета, они ринулись сначала в раздевалку, потом в буфет, им перед спектаклем поесть, попить надо. Зазвенел звонок, предупреждая о скором начале спектакля, все пошли в зал, рассаживаться по местам. Я помогала тем, кто заблудился. Были и такие. Начался спектакль, шум в зале стих.

Спектакль закончился, зрители ушли и мне, можно было собираться домой. Я направилась в подсобку за одеждой, на полпути меня догнал молодой человек с букетом красных роз. От него пахло дорогим парфюмом, и выглядел он с лоском. Под расстегнутой курткой на нём строгий чёрный костюм, белая рубашка и галстук бабочка. Подбородок чисто выбрит, волосы до плеч, красиво уложены. Он высокого роста, плечистый. Парень — загляденья, только цвет лица у него бледный, глаза красные. Простуда его одолела, сделала вывод я. Совсем юным его не назовешь, лет двадцать пять, может и больше.

— Я могу вас попросить? — сказал он.

Голос у него был приятный.

— Чем могу помочь?

— Вы здесь работаете? — Парень меня внимательно рассматривал, от этого мне стало не по себе. Можно подумать, лицо у меня грязное или нос со ртом поменялись местами, поэтому вызвала у него такой интерес.

— Работаю, — ответила я.

— Передайте, пожалуйста, этот букет Алле, — Какой?

— Медведевой.

Поняла. Передо мной стоит один из поклонников нашей примы.

— От кого? — спросила я, беря букет в шуршащей, нарядной упаковке. Молодой человек молчал, я продолжила.

— Что ей передать на словах?

— Она догадается.

Алла находилась в своей гримёрной, искать мне её долго по театру не пришлось. Она уже смыла грим, выглядела молодой, красивой, полной сил жизни. В ней не осталось ни тени от той пожилой особы, которой она была на сцене.

— К вам можно? — спросила я, стоя в дверном проёме.

Дверь в гримерке была распахнута, Алла крутилась возле зеркала, доводя до совершенства свою прекрасную внешность. Я залюбовалась её копной длинных рыжих волос. Даже не представляю, как она их прятала под парик, в котором выходила на сцену.

— Заходите, — сказала она радостным звонким голосом.

— Цветы мне?

— Вам. Просили передать.

Алла, улыбаясь, подошла ко мне, взяла букет.

— Мои любимые, — произнесла она, вдыхая аромат цветов.

— Обожаю красные розы. От кого они?

— Он сказал, что вы догадаетесь.

Алла резко изменилась в лице, в нём появилась тревога, она направилась к окну, посмотрела в него. Вообще-то, мне можно было уходить, букет вручила, больше здесь делать нечего. Я собралась удалиться из гримерки, но Алла обернулась и сказала:

— Молодой человек, который подарил мне цветы, стоит под окном. Верните ему букет, скажите, чтобы он оставил меня в покое, иначе будет иметь дело с моим мужем.

«Ну и дела!» воскликнула я про себя. Конечно, здесь ничего удивительного нет. Алла красивая, молодая женщина, актриса, у неё естественно есть поклонники. Этот, вероятно, перешёл все границы.

На улице было холоднее, чем днём, я вышла без верхней одежды на секунду, вернуть цветы. Молодой человек тут же подошёл ко мне.

— Не взяла? — спросил он с огорчением.

— Этого следовало ожидать. Выбросите их.

— Ваш букет, выбрасывайте его сами, — возмутилась я.

Не знаю, что мне не понравилось. Выбрасывать цветы — кощунство, только мне какое дело до этого. Возможно, сыграла женская солидарность — все мужики одним миром мазаны. И этот здесь ещё стоит… В общем, негодяй он. Но парень не собирался реагировать на моё возмущение, он сказал:

— У меня есть к вам предложение.

— Я вопросительно посмотрела на него.

— Мне нужна натурщица вашего типа внешности. Я художник. Я вам заплачу.

Неожиданный поворот нашего разговора меня удивил и обрадовал, но не из-за денег, которые он обещал, мне они, конечно, нужны, дочка хотела съездить на каникулах во Вьетнам. Я мечтала побывать в мастерской художника. Долго не раздумывая, я согласилась. Мастерская у него находилась в районе Снеговой пади, мы договорились, что я приду туда послезавтра, после обеда. Днем я мыла полы, вечер свободный, спектакля не было.