Надо было врезать ему между ног

— Букет оставьте себе, — сказал он на прощание.

— Не хорошо будет, если он окажется на помойке.

Цветы я забрала домой. Дочка назвала меня легкомысленной, когда я рассказала ей о подвернувшейся работе, отругала:

— Ты не знаешь этого парня. Может он не художник, маньяк какой-нибудь. Надругается над тобой и убьет.

Её слова напугали меня, я признала правоту дочки, решила не ездить в мастерскую, но парень ждал меня возле входа в театр. Он сказал:

— Вы говорили, что освободитесь в три часа дня. Я проезжал мимо, решил заехать за вами. Не передумали?

Я насторожилась. Дочка права, парень затеял нехорошее.

— Не помню, чтобы я говорила, когда заканчиваю работу. Мы договаривались, что я буду у вас в мастерской после обеда.

— Признаюсь, я позвонил Звонареву, (главный режиссер театра) узнал, когда вы заканчиваете работу. Я подумал, будет быстрее, если подъеду к театру, заберу вас.

— Сомневаюсь, что нашему главному есть дело до уборщиц.

— Илья Петрович мой хороший знакомый.

— Понятно. Он специально для вас узнал, когда заканчивается мой рабочий день.

— Что в этом такого?

— Ничего. Поехали.

Его знакомство с моим начальством вызвало у меня к нему доверие. Выходило, он не посторонний нашему театру человек, ставший случайно поклонником Аллы Медведевой. Оставалось узнать его имя, а то, собираюсь с ним сотрудничать, как к нему обращаться, не знаю. Эти же мысли пришли в голову парню. Он меня опередил. Пока мы шли к его машине, стоящей на стоянке недалеко от театра, он начал на эту тему разговор.

— Мы позавчера с вами забыли познакомиться. Меня зовут Геворг.

Я удивилась. Имя армянское, но тип лица у моего нового знакомого славянский.

— Мама у меня была русская, я на нее похож, — сказал Геворг, будто прочитал мои мысли.

— Наташа, — немного подумав, добавила.

— Наталья Сергеевна.

Я не очень люблю, когда меня называют по имени отчеству, сразу чувствуется немалый груз прожитых лет, Геворг годился мне в сыновья. Пусть сам решает, как меня называть — Наташа, или Наталья Сергеевна. Мы подошли к Ленд Крузеру темно-синего цвета. В машинах я разбираюсь слабо, марку её определила, потому что она написана на лобовом стекле. В 'этом весь секрет.

Геворг предложил сесть мне на пассажирское место возле водителя. Мы, вырулив на Светланскую, медленно поехали по ней, в центре города большие скорости запрещены, всё должно быть чинно, спокойно и транспорту тоже нельзя нарушать порядок. Свернули на Океанский проспект, Геворг добавил газа, машина поехала быстрее. Но и здесь тоже нельзя было развить первую космическую, на дороге много машин, легко можно врезаться в капот впереди едущей. Проехали Некрасовский путепровод, свернули на Снеговую. Геворг прав, своим ходом я бы добиралась дольше.

Мастерская Геворга находилась в небоскребе из двадцати этажей, мы поднялись на девятый, вошли в квартиру студийного типа. Первое, что я увидела, были картины, они висели на стенах, лежали стопами на полу. Пахло скипидаром.

— Снимайте куртку, проходите. В ванной можно помыть руки, — Геворг превратился в гостеприимного хозяина.

— По чашечки кофе и за работу?

— Не откажусь от кофе, — сказала я, вешая куртку на вешалку. Геворг меня опередил, он уже снял верхнюю одежду, а я всё не могла оторвать взгляд от картин, поэтому замешкалась.

— Где у вас ванная?

Он показал на дверь, находящуюся рядом с вешалкой, а я её не заметила. Пока я мыла руки, Геворг хозяйничал на кухне. В студии было отведено место для неё. Оно смотрелось уютно по-домашнему. Вдоль стены стояла кухонная мебель, недешёвая, печка, холодильник, круглый обеденный стол со стульями. На окне занавески. Другая мебель в студии тоже была — это диван, кресло, ещё шифоньер.

Аромат кофе уже перебил неприятный запах скипидара. Геворг ставил кружки на стол, я рассматривала картины. Не знаю, нравились они мне, или нет. Я понимала, картины написаны талантливо, но то, что Геворг изобразил на них, меня пугало. Это огромные насекомые, у которых вместе с многочисленными лапками были ещё руки. То есть Геворг изобразил мутантов. Я задумалась: кто в кого мутировал, человек в насекомое, или наоборот. Картина будущего мира — мы под воздействием повышенной радиации теряем человеческий облик, становимся похожими на насекомых? Или насекомые эволюционируют, и на земле появляется новая раса людей? Были ещё картины с упырями. Возле картины голой рыжеволосой наезднице, сидящей на плечах дьявола, я затормозила надолго. Лицо наездницы мне было знакомо.

— Нравится? — поинтересовался Геворг, направляясь ко мне.

Я, пожав плечами, тоже поинтересовалась — Это Алла Медведева?

— Да. Из-за этой картины мы поссорились. Я приходил мириться.

— Я бы тоже не осталась в восторге на её месте.

— Почему?