Она была нормальной женщиной, пока не залезла в постель к вампиру.
Добавить в моё избранное
19 мин, 47 сек 7915
— Геворг улыбался.
— Голая и на Дьяволе.
— Мы поссорились не из-за этого. Картина попала на выставку, а я обещал Алле никому её не показывать. Отгрузкой полотен занимался мой компаньон, я не знал, что он забрал «Наездницу». Теперь она снова в мастерской. Мне жаль, что так получилось.
— Я вам зачем? То есть, кого вы с меня будете писать? — Этот вопрос я должна была задать сразу, когда Геворг предложил мне позировать, но он пришёл мне в голову только сейчас.
— Не волнуйтесь, обнажённую я вас изображать не буду.
«Слава тебе Господе!» Я едва заметно улыбнулась, продолжила рассматривать картину.
— Скоро придет девушка, она поможет вам переодеться. Я буду с вас писать Морену.
— Кто она такая?
— В древнеславянских мифах богиня Зимы и Смерти.
— Баба с косой?
Всё верно, я только на неё похожа. Что я хотела? Мне давно не двадцать, Афродиту с меня не напишешь.
— Я буду с вас писать богиню.
Разговаривать на эту тему мне больше не хотелось, честно, не возражала бы, чтобы Геворг писал с меня женщину с косой. Я сказала:
— Давайте пить кофе, а то он остынет. Чертовски вкусно пахнет.
Девушка, о которой говорил Геворг, пришла очень скоро, мы не успели ещё допить кофе. Она принесла красивое вечернее платье, декоративную косметику. Никогда не думала, что Морена должна поражать всех своей красотой. По мне она — страшная, безобразная старуха в длинном балахоне с капюшоном, скрывающим её лицо и из-под которого выбились пряди седых волос. Геворг занялся декорацией кресла под трон, Морена должна была сидеть на нём по его замыслу сюжета картины. Я ушла в ванную переодевать платье, когда вернулась, Геворг, одобрительно на меня посмотрев, сказал:
— То, что надо, Стелла.
Стеллой звали девушку. Она начесала мне волосы, сделала пышную прическу, украсив её диадемой, и перешла к макияжу. Мои ресницы её не устроили, она наклеила искусственные, положила тени на веки, жидкой пудрой замазала кожу, нанесла румяна. С губами она долго возилась, сделала контур красным карандашом, покрасила яркой помадой. В мастерской не хватало зеркала, оно висело только в ванной комнате, и я не видела работу Стеллы. Представляла, что буду похожа на гота. Девушка, закончив колдовать над моей внешностью, сказала:
— Я всё. Могу идти?
— Иди, дальше сам справлюсь, — ответил Геворг, рассматривая меня придирчиво, по его лицу я не могла понять, доволен он результатом или нет. Мне не терпелось взглянуть на себя. Я спросила:
— Можно, в ванную? Я быстро.
Геворг дал мне молчаливое согласие.
— Вай! — восхитилась я, увидев себя в зеркале. Такой красоткой, как сейчас, я не была даже в молодые годы.
Трон для Морены был готов. Геворг, посадив меня на него, дал в одну руку серп, в другую череп. Я испугалась.
— Ненастоящий, — успокоил он.
Косы не было, вопреки моему ожиданию. Возле трона лежали черепа и стояли в позе попрошаек упыри — куклы из папье-маше. Красной краской у них была нарисована кровь, вытекающая из ртов. Геворг сфотографировал на смартфон меня на троне вместе со всем окружением.
— Примерно так будет выглядеть картина, — сказал он, показывая фотографию мне на экране телефона.
— Теперь за дело.
Геворг отвёз меня домой в одиннадцатом часу ночи. Моя работа у него продолжалась месяц, была ежедневной. В театре взяла отпуск, который положен уборщице, приходила на работу только к началу спектакля, запускать зрителей. Стартовали новогодние каникулы, спектакли шли каждый день. За месяц я очень устала, но получила большое удовольствие, мне нравилось изображать Морену. Стелла помогала мне перевоплощаться в неё. Без этой девушки-гримерши сама бы не смогла. В повседневной жизни я крашу только губы и без обводки. Геворг платил мне хорошие деньги за сеанс, набралась не малая сума и я приобрела на лето дочке путевку во Вьетнам. С Геворгом я подружилась, мы общались как старые добрые друзья. Моё обучение рисованию простым карандашом заметно прогрессировало, преподаватель меня хвалил. Я выполняла задания в свободное время, даже ночью могла рисовать.
Сегодня был последний день моего посещения мастерской Геворга. Переодевшись в Морену, я, наконец-то, сама научилась наносить себе грим и делать пышную прическу, села на трон в привычной уже позе, держа в одной руке череп, в другую серп. Геворг встал за мольберт, бросая на меня быстрые взгляды, приступил к работе. По мне картина готова, а он всё находил несовершенства, исправлял их. Сегодня в театре спектакля не было, я могла не спешить на работу. Уже стемнело, мы устали, Геворг предложил закончить сеанс. Дальше он будет работать над картиной без меня. Я направилась в ванную переодеваться, смывать макияж, он остановил меня, взяв за руку. Он был близко, я чувствовала его дыхание.
— Останься, — прошептал он мне в ухо.
— Голая и на Дьяволе.
— Мы поссорились не из-за этого. Картина попала на выставку, а я обещал Алле никому её не показывать. Отгрузкой полотен занимался мой компаньон, я не знал, что он забрал «Наездницу». Теперь она снова в мастерской. Мне жаль, что так получилось.
— Я вам зачем? То есть, кого вы с меня будете писать? — Этот вопрос я должна была задать сразу, когда Геворг предложил мне позировать, но он пришёл мне в голову только сейчас.
— Не волнуйтесь, обнажённую я вас изображать не буду.
«Слава тебе Господе!» Я едва заметно улыбнулась, продолжила рассматривать картину.
— Скоро придет девушка, она поможет вам переодеться. Я буду с вас писать Морену.
— Кто она такая?
— В древнеславянских мифах богиня Зимы и Смерти.
— Баба с косой?
Всё верно, я только на неё похожа. Что я хотела? Мне давно не двадцать, Афродиту с меня не напишешь.
— Я буду с вас писать богиню.
Разговаривать на эту тему мне больше не хотелось, честно, не возражала бы, чтобы Геворг писал с меня женщину с косой. Я сказала:
— Давайте пить кофе, а то он остынет. Чертовски вкусно пахнет.
Девушка, о которой говорил Геворг, пришла очень скоро, мы не успели ещё допить кофе. Она принесла красивое вечернее платье, декоративную косметику. Никогда не думала, что Морена должна поражать всех своей красотой. По мне она — страшная, безобразная старуха в длинном балахоне с капюшоном, скрывающим её лицо и из-под которого выбились пряди седых волос. Геворг занялся декорацией кресла под трон, Морена должна была сидеть на нём по его замыслу сюжета картины. Я ушла в ванную переодевать платье, когда вернулась, Геворг, одобрительно на меня посмотрев, сказал:
— То, что надо, Стелла.
Стеллой звали девушку. Она начесала мне волосы, сделала пышную прическу, украсив её диадемой, и перешла к макияжу. Мои ресницы её не устроили, она наклеила искусственные, положила тени на веки, жидкой пудрой замазала кожу, нанесла румяна. С губами она долго возилась, сделала контур красным карандашом, покрасила яркой помадой. В мастерской не хватало зеркала, оно висело только в ванной комнате, и я не видела работу Стеллы. Представляла, что буду похожа на гота. Девушка, закончив колдовать над моей внешностью, сказала:
— Я всё. Могу идти?
— Иди, дальше сам справлюсь, — ответил Геворг, рассматривая меня придирчиво, по его лицу я не могла понять, доволен он результатом или нет. Мне не терпелось взглянуть на себя. Я спросила:
— Можно, в ванную? Я быстро.
Геворг дал мне молчаливое согласие.
— Вай! — восхитилась я, увидев себя в зеркале. Такой красоткой, как сейчас, я не была даже в молодые годы.
Трон для Морены был готов. Геворг, посадив меня на него, дал в одну руку серп, в другую череп. Я испугалась.
— Ненастоящий, — успокоил он.
Косы не было, вопреки моему ожиданию. Возле трона лежали черепа и стояли в позе попрошаек упыри — куклы из папье-маше. Красной краской у них была нарисована кровь, вытекающая из ртов. Геворг сфотографировал на смартфон меня на троне вместе со всем окружением.
— Примерно так будет выглядеть картина, — сказал он, показывая фотографию мне на экране телефона.
— Теперь за дело.
Геворг отвёз меня домой в одиннадцатом часу ночи. Моя работа у него продолжалась месяц, была ежедневной. В театре взяла отпуск, который положен уборщице, приходила на работу только к началу спектакля, запускать зрителей. Стартовали новогодние каникулы, спектакли шли каждый день. За месяц я очень устала, но получила большое удовольствие, мне нравилось изображать Морену. Стелла помогала мне перевоплощаться в неё. Без этой девушки-гримерши сама бы не смогла. В повседневной жизни я крашу только губы и без обводки. Геворг платил мне хорошие деньги за сеанс, набралась не малая сума и я приобрела на лето дочке путевку во Вьетнам. С Геворгом я подружилась, мы общались как старые добрые друзья. Моё обучение рисованию простым карандашом заметно прогрессировало, преподаватель меня хвалил. Я выполняла задания в свободное время, даже ночью могла рисовать.
Сегодня был последний день моего посещения мастерской Геворга. Переодевшись в Морену, я, наконец-то, сама научилась наносить себе грим и делать пышную прическу, села на трон в привычной уже позе, держа в одной руке череп, в другую серп. Геворг встал за мольберт, бросая на меня быстрые взгляды, приступил к работе. По мне картина готова, а он всё находил несовершенства, исправлял их. Сегодня в театре спектакля не было, я могла не спешить на работу. Уже стемнело, мы устали, Геворг предложил закончить сеанс. Дальше он будет работать над картиной без меня. Я направилась в ванную переодеваться, смывать макияж, он остановил меня, взяв за руку. Он был близко, я чувствовала его дыхание.
— Останься, — прошептал он мне в ухо.
Страница 4 из 6
