Быстрее, быстрее, поторапливайся, уговаривал он сам себя. Страх, голод и спешка делали движения резкими, неуклюжими, там, где должна была идти прямая линия, возникала ломаная кривая. Банки валились на грязный кафельный пол со смертоносным грохотом. Одна из них лопнуло и густое бурое содержимое вылилось, растекаясь неаппетитной жижей, будто мозг, освобожденный из темницы черепа. Минус одна трапеза. Минус один день жизни. Еще быстрее.
Добавить в моё избранное
6 мин, 45 сек 18492
— Пить, — прохрипел раненый старик. Крепкий ранее Книгочей был бледен, щеки его осунулись, глаза запали, возраст навалился на него, как старый матерый «тигр» на жертву. Сейчас он выглядел на все семьдесят лет.
— Странное имя, — ухмыльнулся спаситель и снял с пояса армейскую флягу. Открутив герметичную крышку, он поднес емкость к потрескавшимся серым губам лежащего.
— Итак, Пить, а меня, твоего спасителя зовут Иван Хелльсинг, можешь не благодарить. — горделиво мотнул головой Охотник на Мертвецов, автор серии рукописных брошюр «Жить или нежить», лучший боец с момента Восстания.
Старик не дыша, захлебываясь поглощал воду, жадно дергая кадыком, но услышав это имя поперхнулся и попытался даже вскочить, но, скривившись от резкой боли, осел обратно на дно катакомб.
— Сам Иван Хелльсинг? Я выучил почти наизусть все ваши записи. Я слышал, Вы в одиночку отстояли целую заправку? Это правда?
Иван хохотнул и ответил:
— Ну, вообще-то не совсем в одиночку. Стрелять там было слегка рискованно — обнаружили заправку недавно, и бензин там еще оставался. Так что бродить бы сейчас вашему покорному слуге где-нибудь в поисках человечины, если бы не одно обстоятельства — местный «шатун» очень не любил конкуренции, так что я просто выманил его на заправку, забросал ходоков свежими потрохами — и не спрашивайте, как я их достал — и он сам раскидал их, как тряпичных кукол. Ну а уж с одним шатуном справиться куда легче. Заряд дроби вот сюда и … — Охотник ткнул себя двумя пальцами под затылок, и издал звук, похожий на«пуф».
— Удивительно! — Старик от изумления позабыл про свое ранение и с горящими глазами сверлил своего спасителя, — Не могу поверить, что сижу рядом с живой легендой.
— Прошу меня извинить, — старик с трудом, кряхтя все же встал на ноги и отряхнул руки о и без того грязные штаны, — Позвольте представиться, Олег Книгочей, библиотекарь, и ученый из Убежища Рено, — библиотекарь протянул все еще грязную руку, но Иван, ничуть не смущаясь, крепко пожал ее в ответ, мол, ничего, погрязнее видали.
— Из автосалона? — уточнил Охотник.
— Так точно, — радуясь узнаванию, закивал Книгочей.
— Итак, — помрачнев, сменил тон Иван.
— Провозился я с тобой, Олег, без малого полдня — пока сюда дотащил, пока перебинтовал, пока промыл, пока в чувство привел. Так что заночевать придется здесь. Куда сам путь держишь?
— До Шприца. — тяжко вздохнул спасенный.
— Это у вас так Останкино кличут? Далековато собрался, старик. Дойдешь?
— Надо дойти, — неожиданно жестко отрезал Олег.
— Ну, тогда береги ноги, старик. — усмехнулся матерый боец и принялся разжигать костер.
Радостно затрепетали рыжие огоньки во тьме канализации, отражаясь от вечно сырых стен, и глаза усталого Книгочея начали закрываться. Иван Хелльсинг что-то спросил, но старик уже спал.
Его разбудило сосущее чувство в районе живота. Казалось, что внутренности горят огнем. Глаза старика превратились в маленькие щелочки и в них, словно пламя костра, плясало красное пятно. Это пятно медленно пульсировало, ворочалось и издавало звуки. От пятна пахло потом, опасностью и едой. Неосознанно, словно передвигался так всегда, старик приземлился на четвереньки и медленно пополз в сторону этого пятна, которое манило к себе, звало его, приближалось и отдалялось, переливаясь всеми цветами красного, от нежно алого, до кроваво-бурого. Черные, ороговевшие, неожиданно длинные пальцы, словно горох стучали по полу, по стене, пока старик подбирался к пятну. Пятно заворочалось, реагируя на шум, и старик прыгнул. И снова какое-то мгновение решило судьбу человека. Слишком медленна рука, тянущаяся к дробовику, слишком медленная нога, пытающаяся оттолкнуть тварь на подлете. Острые, свежие когти вонзились в мягкое уязвимое лицо Охотника на Мертвецов, брызнули красные капли, осели на заострившемся лице старика, пока тот вгрызался пальцами в мягкую, податливую плоть, крошил тонкие, почти невесомые кости. Никогда старик не обладал такой силой, как сейчас. Впрочем, злое нечто вытеснило его сознание из мозга без остатка, оставив место лишь всеобъемлющему голоду. Уродливые пальцы надавили еще немного и череп треснул, обагрив покрытое шишковатыми опухолями лицо создания.
Новообращенный «тигр» трапезничал первый раз в после-жизни, Иван Хелльсинг, знаменитый Охотник на Мертвецов, автор серии брошюр советов для выживания после Восстания превращался в кровавое месиво, так и не успев написать в следующем, шестом выпуске«Жить или нежить», что у «тигров» яд заражения передается не только через зубы, как у остальных оживших тварей, но и через когти.
— Странное имя, — ухмыльнулся спаситель и снял с пояса армейскую флягу. Открутив герметичную крышку, он поднес емкость к потрескавшимся серым губам лежащего.
— Итак, Пить, а меня, твоего спасителя зовут Иван Хелльсинг, можешь не благодарить. — горделиво мотнул головой Охотник на Мертвецов, автор серии рукописных брошюр «Жить или нежить», лучший боец с момента Восстания.
Старик не дыша, захлебываясь поглощал воду, жадно дергая кадыком, но услышав это имя поперхнулся и попытался даже вскочить, но, скривившись от резкой боли, осел обратно на дно катакомб.
— Сам Иван Хелльсинг? Я выучил почти наизусть все ваши записи. Я слышал, Вы в одиночку отстояли целую заправку? Это правда?
Иван хохотнул и ответил:
— Ну, вообще-то не совсем в одиночку. Стрелять там было слегка рискованно — обнаружили заправку недавно, и бензин там еще оставался. Так что бродить бы сейчас вашему покорному слуге где-нибудь в поисках человечины, если бы не одно обстоятельства — местный «шатун» очень не любил конкуренции, так что я просто выманил его на заправку, забросал ходоков свежими потрохами — и не спрашивайте, как я их достал — и он сам раскидал их, как тряпичных кукол. Ну а уж с одним шатуном справиться куда легче. Заряд дроби вот сюда и … — Охотник ткнул себя двумя пальцами под затылок, и издал звук, похожий на«пуф».
— Удивительно! — Старик от изумления позабыл про свое ранение и с горящими глазами сверлил своего спасителя, — Не могу поверить, что сижу рядом с живой легендой.
— Прошу меня извинить, — старик с трудом, кряхтя все же встал на ноги и отряхнул руки о и без того грязные штаны, — Позвольте представиться, Олег Книгочей, библиотекарь, и ученый из Убежища Рено, — библиотекарь протянул все еще грязную руку, но Иван, ничуть не смущаясь, крепко пожал ее в ответ, мол, ничего, погрязнее видали.
— Из автосалона? — уточнил Охотник.
— Так точно, — радуясь узнаванию, закивал Книгочей.
— Итак, — помрачнев, сменил тон Иван.
— Провозился я с тобой, Олег, без малого полдня — пока сюда дотащил, пока перебинтовал, пока промыл, пока в чувство привел. Так что заночевать придется здесь. Куда сам путь держишь?
— До Шприца. — тяжко вздохнул спасенный.
— Это у вас так Останкино кличут? Далековато собрался, старик. Дойдешь?
— Надо дойти, — неожиданно жестко отрезал Олег.
— Ну, тогда береги ноги, старик. — усмехнулся матерый боец и принялся разжигать костер.
Радостно затрепетали рыжие огоньки во тьме канализации, отражаясь от вечно сырых стен, и глаза усталого Книгочея начали закрываться. Иван Хелльсинг что-то спросил, но старик уже спал.
Его разбудило сосущее чувство в районе живота. Казалось, что внутренности горят огнем. Глаза старика превратились в маленькие щелочки и в них, словно пламя костра, плясало красное пятно. Это пятно медленно пульсировало, ворочалось и издавало звуки. От пятна пахло потом, опасностью и едой. Неосознанно, словно передвигался так всегда, старик приземлился на четвереньки и медленно пополз в сторону этого пятна, которое манило к себе, звало его, приближалось и отдалялось, переливаясь всеми цветами красного, от нежно алого, до кроваво-бурого. Черные, ороговевшие, неожиданно длинные пальцы, словно горох стучали по полу, по стене, пока старик подбирался к пятну. Пятно заворочалось, реагируя на шум, и старик прыгнул. И снова какое-то мгновение решило судьбу человека. Слишком медленна рука, тянущаяся к дробовику, слишком медленная нога, пытающаяся оттолкнуть тварь на подлете. Острые, свежие когти вонзились в мягкое уязвимое лицо Охотника на Мертвецов, брызнули красные капли, осели на заострившемся лице старика, пока тот вгрызался пальцами в мягкую, податливую плоть, крошил тонкие, почти невесомые кости. Никогда старик не обладал такой силой, как сейчас. Впрочем, злое нечто вытеснило его сознание из мозга без остатка, оставив место лишь всеобъемлющему голоду. Уродливые пальцы надавили еще немного и череп треснул, обагрив покрытое шишковатыми опухолями лицо создания.
Новообращенный «тигр» трапезничал первый раз в после-жизни, Иван Хелльсинг, знаменитый Охотник на Мертвецов, автор серии брошюр советов для выживания после Восстания превращался в кровавое месиво, так и не успев написать в следующем, шестом выпуске«Жить или нежить», что у «тигров» яд заражения передается не только через зубы, как у остальных оживших тварей, но и через когти.
Страница 2 из 2
