Iron maiden

Оттуда вышло трое: европейского вида пожилой мужчина, приятная молодая женщина — китаянка, вьетнамка или что-то вроде — и темнокожий подросток. Если бы я увидела каждого из них в толпе, то не нашла бы, чем он отличается от прочих; но вместе они выглядели неким малым народом с характерными чертами. Клан. Землячество. Стая. Но ни в коей мере не семья.

Хильда поприветствовала их ещё через калитку и пригласила войти. Последовали взаимные представления: их имён я не расслышала. Юкоми, Симон, Фуад — так вроде. Троица молча следовала за её спиной, не обращая на меня никакого внимания.

Что сказать? С самого начала они двигались не так, смотрели не так и молчали не так. Жесты и походка представлялись мне плодом многолетних тренировок; глаза, практически не двигаясь, подмечали и улавливали всё окружающее; и даже воздух вокруг тихонько звенел от напряжённого усилия их совместной мысли. Они любезно улыбались, но были как остро заточенный клинок, взятый неосторожной рукой. Может быть, последнее — цитата, не знаю.

— В Халцедонии два сокровища — нефть Маргаритовых островов и леди Маргарет, — заметил как бы себе под нос старший из троих.

— Начинать с лести — плохая тактика, — отбрила Хильда, почти не повернув головы на своё второе имя.

Первое скрещение шпаг, по всей видимости, пробное.

Мы уселись за круглым столом, который показался мне о четырёх углах, причём мой был пятый. Никто особо не прикасался к еде: я отщипнула от коржика, Хильда крошила кусок пирога у себя на тарелке, гости пили чай, заваренный так крепко, что выглядел красным вином.

А вот клочками фраз они четверо перекидывались. Только я не запомнила, где были чьи слова. Мне кажется, Хильда отвечала на реплики гостей куда уверенней, чем они их подавали.

— … обычные люди живут ради того чтобы жить. Такая редкость — найти возвышенную и чудесную натуру, подобную звезде первой величины.

— Утренней? Или вечерней?

— … суть одно и то же. Веспер и Люцифер. И хотя обе ипостаси меркнут перед ликом Солнца, их сияние никогда не умирает. Его отличает редкое упорство.

— Снова лесть? Уж поверьте, какой ни была моя цена, но я вычислила её до последнего цента. Серебряного, пожалуй.

— … уже то, что мы хотели бы из вас сделать. Воплощённое чудо.

— Не привычна к чудесам. Не обучена их творить. Если мои критики увидят, как я шагаю по речным волнам, то скажут только: «Это потому, что Леди не умеет плавать».

— … утвердиться в могуществе и доказать его.

— Быть могущественной — это как быть настоящей леди. Если вам приходится напоминать людям, что вы ею являетесь, вы ею не являетесь точно.

— … проявить силу воли и достичь цели?

— Разные системы ценностей. Если женщина выказывает волю и характер, про неё говорят: «Вредная баба». Если то же делает мужчина, то он «парень хоть куда».

— … нет полов — в обыденном смысле. Скорее три или множество. У нас в ходу иная математика.

— Разумеется. Такие, как вы, мыслят чёткими триадами.

Страсть к победе пылает в каждом из нас. Воля к победе — вопрос тренировки. Способ победы — вопрос чести. Помните? Ваши собственные слова.

— Оказывается, я думаю афоризмами в точности так, как мсьё Журден всю жизнь говорил прозой.

— … и сам того не ведал. Чтобы стать тем, кто ты есть, иногда достаточно узнать и поверить.

— Что же — уговорили. С одним условием: стать птенцом всех троих, чтобы никому конкретно не подчиняться. Не выношу, знаете ли.

На этих словах Хильды нечто произошло — как бы сам воздух колыхнулся, мрачный плащ облаков разошёлся по шву, в прорехе засияла полная луна, и мне показалось, что не по-здешнему крупные звёзды столпились вокруг неё, как рыбы около проруби, и трепетно дышат.

Тут Хильда сказала — очень властно, я успела отучиться от такого:

— Милочка, иди в дом. Наш разговор не для той, кто выдумывает истории.

Кажется, то было оскорбление, может быть, месть за мою книгу о ней. Но достойно ответить при свидетелях было невозможно.

Я ушла, тяжело ступая, словно на плечи мне налегло невидимое ярмо, и оглянулась только у самого порога. Под дубом не горела ни одна лампа, только лунный свет наверху и светлячки в кустах: зеленоватые и несколько пар ярко-малиновых.

И едва коснувшись головой подушек, провалилась в глухой и немой, какой-то магический сон.

Рассвет выдался пепельно-розовый и прохладный, будто посреди душного лета настала ранняя весна. Хильда гремела посудой и хлопала дверцами шкафов, явно стараясь меня разбудить. Её глаза, сияющие, как два малых солнца, встретились с моими, запухшими и мутными, и зеркало честно отразило обе пары. Она сказала:

— Посуду я напоследок вымыла, чемодан собрала, автомобиль ждёт за оградой. Мне предложили, скажем так, весьма престижное место, практически космического масштаба.