Беседы у очага

Наконец успокоившись, он глубоко вздохнул, собирая мысли в одно целое.

— Я родился неподалеку от Пшемысля, в доме, принадлежащем моему отцу — шляхтичу. Жили мы, не зная ни горя, ни печали, покуда в одну темную ночь к нам в имение не явился человек, — Томаш сглотнул.

— Я был мал тогда, но помню все, будто это приключилось минувшей ночью. Я видел сновидения. Жуткие кошмары, от коих проснулся. Подле кровати не обнаружил няню и отправился в опочивальню моих отца и матери в поисках успокоения.

— Продолжай, мальчик, — ксендз подбросил дров в огонь.

— То, что я увидел тогда и по сей день заставляет меня просыпаться среди ночи, обливаясь холодным потом. Человек, коему мы дали пристанище, вцепился матери в горло и с вожделением сосал кровь ее. Отец же мой бездыханный лежал подле кровати с пробитой головой.

Путник надолго замолк, сжав рукоять меча с такой силой, что кончики его пальцев стали белыми, как мел. Старец, тем временем, изготовил следующую порцию отвара ромашки, перелил его в кружку и передал гостю.

— А потом, — Томаш сделал глубокий глоток, — убийца преспокойно покинул наш дом, никаким образом не терзаясь муками совести от совершенного им мерзкого деяния. А я остался дрожать в страхе, ожидая рассвет, вместе с телами убиенных моих родителей.

В комнате снова воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиваньем огня в очаге. Наконец священник тихо спросил: «И чего же ты жаждешь узнать у меня, юный Томаш?» — Тринадцать лет, достопочтенный ксендз, я жил лишь думою о мести за отца и мать моих. Тринадцать лет я хранил тайну их гибели. Тринадцать лет меня воспитывал дядя, родной брат отца моего. Все годы эти я терпеливо впитывал в себя воинскую науку и, должен сказать, весьма в этом преуспел. И вот, на восемнадцатом году жизни, решил я, что час мой настал.

— Знаешь ли ты, что месть супротив человека — есть грех страшный и омерзительный? — голос старика прозвучал очень твёрдо.

— Да! — с вызовом в голосе бросил Томаш.

— Но и вы, мудрейший старец, не станете отрицать, что человек, если он исповедует Слово Божье, не будет пить кровь другого человека. А, стало быть, в ту ночь, в доме отца моего побывал ни кто иной, как слуга диавола. И каждый усердный христианин обязан считать своим святым долгом бороться супротив всяческих нечистых проявлений.

— Ты мудр не по летам, — ответил старик после долгих раздумий.

— Я со всем усердием выслушал тебя, юноша, но вновь повторяю свой вопрос: чего же ты желаешь знать от меня?

— Я провёл год в седле, собирая по крупицам всякие сведения о слугах тьмы по всей земле Речи. И всякий раз, находя мудрых старцев, я получал один ответ: ищи древнего ксендза по имени Якуб. Лишь он один способен дать ответы на все твои вопросы. И вот я здесь.

— Юноша наклонился ближе к старику.

— Смиренно прошу вас научить меня, где отыскать слуг диаволовых, дабы под корень истребить сиих врагов рода человеческого.

— Что ж, — произнёс ксендз после очередной долгой паузы.

— Судьба твоя воистину безрадостна, а стремления похвальны. Да будет так.

— Спасибо вам, пан ксендз! — радостно воскликнул Томаш, вскакивая со скамьи.

— Я… — К югу и на запад от города Варшавы стоит деревня Заверце, что на реке Варта. Местные терпят всяческие страдания, но не в силах понять корень их и причину.

— Старик скрестил пальцы.

— Тамошние женщины творят всяческие бесчинства. То родное дитя утопят, а после рвут на себе волосы. То на мужа с ножом бросаются, будто и не жили до той поры душа в душу. Ищут тому причину в скрытой ведьме, или злом колдуне. Да только весь корень в другом таится.

Юноша, стараясь не упустить ни одной детали, всем телом потянулся вперёд, едва не задел носом, свисающий край капюшона ксендза.

— Поселилась в тех местах диавольская сила, имя коей лярва. Сей бесплотный дух завладевает слабым женским телом и бесчинствует, покуда несчастную не погубит, либо люди ее, как ведьму, не уничтожат. Да только не выход это вовсе, — священник нравоучительно поднял указательный палец.

— Когда убьют пораженную лярвой бабу селяне, злой дух тут же в другую женщину и переносится. И все начинается по новой. А нужно взять бесноватую, вывезти подале от людских поселений, умертвить у реки и бросить тело в воду, дабы унесло тело течением, а дух неприкаянный, вместе с подземными водами, вернулся под землю, прямиком в преисподнюю, где ему нечестивому самое место.

Томаш быстро закивал головой: «Все понял я, ясный ксендз. Сделаю все так, как вы меня научили».

— А теперь отдохни, юноша, ибо до рассвета тебе нужно будет покинуть сию обитель и отправиться в путь, ибо обстоятельства не терпят отлагательств, коль уж ты сам вызвался на такой подвиг.

Первый рассказ Томаша Старый Якуб привычно сидел на скамье и неспешно помешивал кочергой угли в очаге.