Беседы у очага

Ходил местный люд на поиски лежбища зверя, да только успеха в сиим деле не имел, ибо не знали они, что вовсе не дикий зверь вытворял таковые мерзости, а порождение самого нечестивого. Именуется сие зло вурдалаком. Человек, будучи при жизни скверным убийцею, коего народ даже хоронить по всем обычаям не возжелал, столь сильно не угоден Господу Богу, что и душа его мается, не покидая нашу грешную землю. И вот тогда и объявляется диавол. Впускает в тело такого усопшего злобный дух свой, заставляя того пробуждаться с заходом солнца и истреблять всякую живую душу, что встречается на пути.

— И как же бороться с этаким злом, пан ксендз? — Томаш пристально смотрел на старика.

— Будь у кладовища в тот час, когда солнце достигнет своего зенита, ибо вурдалак, как и всякая нечисть, боится света дневного, как огня, — Якуб вылил остатки отвара в кружку и протянул ее гостю.

— Ищи могилу отдаленную и малоприметную, ибо не будет на ней святого креста, а только комья грязи да камни. Вырой могилу и увидишь в ней усопшего, который вид имеет живой и здоровый. Он то и будет вурдалаком — грозою и карою рода человеческого. Отруби ему руки, ноги и, что важней всего, голову, и забросай тело его тяжелыми камнями. Так и только так расправишься с сиим диаволом на веки. Но скоро взойдет солнце, а дорога дальняя. Юноша, тебе пора в путь. Да благословит тебя Бог!

Второй рассказ Томаша — Я вижу, что моя мазь тебе здорово помогла, мальчик мой, — проговорил старик, бросая в кипящий котелок пучок высушенной душицы.

— Со времени нашей последней встречи прошло много недель и выпал первый снег. Ожог на твоей щеке почти исчез. Только, к моему сожалению, след от него все же останется с тобою на всю жизнь. Но мою душу тревожит бледность твоего лица. Скажи мне, не получил ли ты новых увечий?

— Ясный ксендз, — уставшим голосом пробормотал Томаш.

— Вы снова были правы, но даже при всей вашей мудрости, вы упустили некоторые детали. Итогом сему оказалось ранение, полученное мною в бою с чудовищем. И если бы не сердечная доброта жителей окрестностей города Гданьска, кои выходили меня, пал бы я на том кладовище от утери множества крови.

Якуб, опираясь на посох, поднялся со скамьи, отошёл в угол комнаты и принялся отбирать необходимые для лечения гостя травы. Смешав нужные ингредиенты и приготовив мазь, он нанес ее на заготовленный кусок льняной ткани.

— Рана твоя глубока и все ещё кровоточит, — мягко произнёс священник.

— Но я смогу излечить ее. А пока обернись ко мне боком, дабы я смог перевязать тебя.

— Прибыл я в окрестности Гданьска к тому времени, когда листья уже облетели даже у самых стойких деревьев, — начал свой рассказ Томаш.

— Как следует отдохнув с дороги, испросил я у местных, где находится кладовище и в тот же час отправился на поиски вурдалака. Солнце стояло уже высоко, когда бродил я серед могил в поисках лежбища зверя. Да вот только кладовище то оказалось невероятно велико. Сколь долго ни блуждал я, но так и не сумел отыскать нужной могилы без креста.

Старик разворошил угасающие в очаге угли и подбросил дров. Вновь разгоревшийся костёр осветил маленькую комнатку. На стенах причудливо отплясывали тени.

— Так провёл я весь день в поисках, пока солнце не скрылось за горизонтом, — Томаш скривился. Рана на боку все ещё причиняла ему ноющую боль.

— Утомившись и весьма оголодав, решил я направиться поближе к людям и передохнуть, дабы следующим днём вернуться и продолжить поиски. Но лишь только двинулся я прочь, как позади себя услыхал некое шипение. Быстро припав к земле, я отполз в сторону и притаился за одной из могил. Долго вглядываясь во тьму, обнаружил я, что всего в паре десятков шагов от моего убежища, некое существо медленно вылезало из могилы своей, отбрасывая кругом землю. Тут только увидал я, что крест на той могиле был воткнут кверху вниз, а не как положено у всех набожных христиан. Именно таковой хитростию и обманул меня вурдалак.

— Воистину диавол искушен в различных способах обмана, — задумчиво произнёс священник.

— Скажу вам со всею честностию, пан ксендз, — после некоторой паузы продолжил Томаш.

— В тот момент испытал я большой страх при виде сего адского создания. Виду он был вполне человечьего, да вот только повадки и движения выдавали в нем зверя дикого. Взобрался вурдалак на могильный крест, будто птица и стал оглядываться по сторонам. Тут и осознал я, что самое время мне тайно покинуть сие нечистое место. Попятился я задом, укрываясь за могилами. Да только не укрылся я от взора диавольского. Разглядел меня, видимо, нечистый в сумерках, спрыгнул с креста и пустился в мою сторону. Тут осознал я, пан ксендз, что не укрыться мне от твари мерзкой, а посему обнажил меч и изготовился к бою.

Якуб покачал головой, явно сопереживая гостю. На огне уже закипал новый котелок, полный душистого отвара.