Полная луна поднялась над верхушками лесных гигантов, чтобы наконец осветить серебром округу. Лёгкий ветерок шелестел в кронах, плавно раскачивая ветви, убаюкивая нежной колыбельной мирно спящих жителей леса. Сверкая большими глазами, ночная охотница сова камнем метнулась вниз, чтобы схватить зазевавшуюся неосторожную жертву — полевую мышь.
Добавить в моё избранное
38 мин, 22 сек 17526
Знай это и ступай же во славу Божию.
Третий рассказ Томаша Мягко ступая по размокшей от талого снега земле, Якуб, не спеша, брел по известной ему одному тропе. Зима упорно продолжала сопротивляться, но все же, медленно, как бы нехотя, уступала свои права. Лес благоухал невероятно приятным ароматом свежести, который источали сотни и даже тысячи подснежников — радостных вестников прихода красавицы весны. Большущая охапка, пропитанного влагой хвороста, казалось, совсем не давила на плечи. Ксендз обернулся. Далеко позади, над вершинами сосен, в небо взлетела стая ворон, нарушая мирную тишину ночного леса громким карканьем. Якуб усмехнулся и немного ускорил шаг. У него всё ещё оставалось время, чтобы разжечь огонь в очаге и приготовить свежий отвар для долгожданного гостя.
На этот раз, чтобы разнообразить вкус, священник добавил в котелок с кипящей водой большой пучок липы, которую он так бережно собирал прошлым летом.
— Пан ксендз! — снаружи раздался крик.
Услышав знакомый голос, Якуб спешно поднялся со скамьи, надел капюшон и, опираясь на свой кленовый посох, поспешил встретить гостя.
— Мальчик мой, садись и согрейся у огня. Ты очень устал и замёрз, — старик хлопотал вокруг Томаша.
— Выпей-ка свежего отвару, а я, со всем усердием, осмотрю твою руку. Вижу, что на сей раз тебе досталось значимо сильнее. Поведай свою историю.
— Ясновельможный ксендз, — заговорил юноша, протягивая Якубу перебинтованную левую руку.
— Начну я свой рассказ с того, что следуя вашим мудрым наставлениям, направился я трактом прямиком в славный город Варшаву, коий издавна славится своими мастерами кузнечного дела. Отыскав наилучшего из них, поручил я ему задачу оковать серебром мой верный меч. Но сверх того, приобрёл я весьма любопытное самострельное оружие, название коему арбалет. А в придачу к нему наказал кузнецу выковать болты с посеребренными наконечниками. Вооружившись самым тщательным образом, направился я на северо-восток в земли Княжества Литовского.
Священник, тем временем, молча обрабатывал израненную кисть юноши. Встреча со свирепыми волкодлаками обернулась для Томаша серьёзным ранением. На его левой руке отсутствовали безымянный и средний пальцы. К счастью раны успели затянуться и больше не причиняли сильную боль.
— К моей величайшей скорби, — покачал головой старик, — не в моих силах вернуть тебе утраченные пальцы.
— Пустое, пан ксендз, — равнодушно махнул рукой Томаш.
— Увечье получил я в бою со слугами тьмы, а посему верю я, что зачтется мне это в Царствии Небесном. Другое дело, что стало мне весьма труднее орудовать мечом. Лишь только это печалит меня. Но, с вашего позволения, продолжу я свой рассказ.
Священник молча кивнул в знак согласия.
— На тракте повстречал я литовских купцов, которые, на моё счастье, следовали домой в Вильно. Любезно указав мне кратчайший путь в Олецко, отправились они далее, а я же свернул с тракта и уже через день оказался в нужном мне поселении. Надо сказать, что Олецко есть городище немалое, даром, что находится серед дремучих лесов. Но хвала Господу и благодаря вашим поучениям, твердо знал я, где мне отыскать слуг диаволовых.
— Томаш загадочно улыбнулся.
— Не теряя разума, решил я в начале, как следует, разузнать о братьях кузнецах, чья мастерская находилась на краю селения у самого леса. Четыре дни провёл я, наблюдая за братьями, кои, ничуть не страшась солнца, свободно разгуливали по округе и, кроме всего прочего, пользовались серед местных весьма большим уважением. Должен сказать вам, достопочтенный ксендз, что зародились в моей душе сомнения, ибо не отличались сии кузнецы от простых селян, хоть как и не старался отыскать я в них признаков зла отвратного.
— Диавол весьма искушен в коварстве своём, — поучительно проговорил старик.
— Правда ваша, — кивнул Томаш, допивая кружку отвара.
— Посему, не забывая о мудрых наставлениях ваших, отринул я всяческие сомненья и изготовился к охоте. Аккурат следующим днём, на рассвете, затаился я в кустах неподалёку от колодца, куда ежедневно ходил за водой один из братьев. И как только показался он на тропе, затаил я дыхание своё, целясь нечистому прямо в сердце. Каюсь, что страшился я вступить в бой с ним лицом к лицу, ибо понимал уже, что наделяет диавол слуг своих силою недюжинною.
— Мальчик мой, — ласково заговорил священник.
— Суждения твои разумны, ибо диавол не знает чести, а посему не заслуживает он смерти, подобающей каждому христианину, а только гибели лютой и неотложной.
— Выждав подходящий момент, пустил я серебряный болт во врага, пробив тому грудь. Зарычал он, как не стал бы ни один человек на его месте, и повалился в снег. Тут уж я, отринув всяческие сомнения, бросился на зверя с мечом своим и проткнул тело его не менее десяти раз. А затем отсек зверю голову, весьма измазавшись проклятой его кровью.
Третий рассказ Томаша Мягко ступая по размокшей от талого снега земле, Якуб, не спеша, брел по известной ему одному тропе. Зима упорно продолжала сопротивляться, но все же, медленно, как бы нехотя, уступала свои права. Лес благоухал невероятно приятным ароматом свежести, который источали сотни и даже тысячи подснежников — радостных вестников прихода красавицы весны. Большущая охапка, пропитанного влагой хвороста, казалось, совсем не давила на плечи. Ксендз обернулся. Далеко позади, над вершинами сосен, в небо взлетела стая ворон, нарушая мирную тишину ночного леса громким карканьем. Якуб усмехнулся и немного ускорил шаг. У него всё ещё оставалось время, чтобы разжечь огонь в очаге и приготовить свежий отвар для долгожданного гостя.
На этот раз, чтобы разнообразить вкус, священник добавил в котелок с кипящей водой большой пучок липы, которую он так бережно собирал прошлым летом.
— Пан ксендз! — снаружи раздался крик.
Услышав знакомый голос, Якуб спешно поднялся со скамьи, надел капюшон и, опираясь на свой кленовый посох, поспешил встретить гостя.
— Мальчик мой, садись и согрейся у огня. Ты очень устал и замёрз, — старик хлопотал вокруг Томаша.
— Выпей-ка свежего отвару, а я, со всем усердием, осмотрю твою руку. Вижу, что на сей раз тебе досталось значимо сильнее. Поведай свою историю.
— Ясновельможный ксендз, — заговорил юноша, протягивая Якубу перебинтованную левую руку.
— Начну я свой рассказ с того, что следуя вашим мудрым наставлениям, направился я трактом прямиком в славный город Варшаву, коий издавна славится своими мастерами кузнечного дела. Отыскав наилучшего из них, поручил я ему задачу оковать серебром мой верный меч. Но сверх того, приобрёл я весьма любопытное самострельное оружие, название коему арбалет. А в придачу к нему наказал кузнецу выковать болты с посеребренными наконечниками. Вооружившись самым тщательным образом, направился я на северо-восток в земли Княжества Литовского.
Священник, тем временем, молча обрабатывал израненную кисть юноши. Встреча со свирепыми волкодлаками обернулась для Томаша серьёзным ранением. На его левой руке отсутствовали безымянный и средний пальцы. К счастью раны успели затянуться и больше не причиняли сильную боль.
— К моей величайшей скорби, — покачал головой старик, — не в моих силах вернуть тебе утраченные пальцы.
— Пустое, пан ксендз, — равнодушно махнул рукой Томаш.
— Увечье получил я в бою со слугами тьмы, а посему верю я, что зачтется мне это в Царствии Небесном. Другое дело, что стало мне весьма труднее орудовать мечом. Лишь только это печалит меня. Но, с вашего позволения, продолжу я свой рассказ.
Священник молча кивнул в знак согласия.
— На тракте повстречал я литовских купцов, которые, на моё счастье, следовали домой в Вильно. Любезно указав мне кратчайший путь в Олецко, отправились они далее, а я же свернул с тракта и уже через день оказался в нужном мне поселении. Надо сказать, что Олецко есть городище немалое, даром, что находится серед дремучих лесов. Но хвала Господу и благодаря вашим поучениям, твердо знал я, где мне отыскать слуг диаволовых.
— Томаш загадочно улыбнулся.
— Не теряя разума, решил я в начале, как следует, разузнать о братьях кузнецах, чья мастерская находилась на краю селения у самого леса. Четыре дни провёл я, наблюдая за братьями, кои, ничуть не страшась солнца, свободно разгуливали по округе и, кроме всего прочего, пользовались серед местных весьма большим уважением. Должен сказать вам, достопочтенный ксендз, что зародились в моей душе сомнения, ибо не отличались сии кузнецы от простых селян, хоть как и не старался отыскать я в них признаков зла отвратного.
— Диавол весьма искушен в коварстве своём, — поучительно проговорил старик.
— Правда ваша, — кивнул Томаш, допивая кружку отвара.
— Посему, не забывая о мудрых наставлениях ваших, отринул я всяческие сомненья и изготовился к охоте. Аккурат следующим днём, на рассвете, затаился я в кустах неподалёку от колодца, куда ежедневно ходил за водой один из братьев. И как только показался он на тропе, затаил я дыхание своё, целясь нечистому прямо в сердце. Каюсь, что страшился я вступить в бой с ним лицом к лицу, ибо понимал уже, что наделяет диавол слуг своих силою недюжинною.
— Мальчик мой, — ласково заговорил священник.
— Суждения твои разумны, ибо диавол не знает чести, а посему не заслуживает он смерти, подобающей каждому христианину, а только гибели лютой и неотложной.
— Выждав подходящий момент, пустил я серебряный болт во врага, пробив тому грудь. Зарычал он, как не стал бы ни один человек на его месте, и повалился в снег. Тут уж я, отринув всяческие сомнения, бросился на зверя с мечом своим и проткнул тело его не менее десяти раз. А затем отсек зверю голову, весьма измазавшись проклятой его кровью.
Страница 6 из 11
