Концепция: Образ двухсотлетнего мужчины в теле подростка. Тема парадоксального единства невинности и жестокости. Противоестественная и разрушительная красота.
Добавить в моё избранное
84 мин, 47 сек 12523
Две карточки — самая старая и самая красиво заполненная — из Закрытой Картотеки патронессы. Он, по традиции справедливо и тайно, прибрал их к рукам, небезосновательно приравняв распущенный аппарат БВУ к братской могиле, в которую незаслуженно сгрузили с такой любовью ведшиеся им дела вампиров. В одну ночь Арнольд Карлович возненавидел директрису не меньше, чем тех, кто запускал свои грязные руки в шкафы с документами, в сейфы архива… За одну ночь лишился он и тесноватого, но дорогого сердцу ящика-кровати — и своей бесценной печатной машинки. Шуршание желтеющих страниц, исписанных каллиграфическим почерком Арнольда, из удовольствия вдруг стало худшим из кошмаров.
«Раздери их кобылы! Они забрали все, все!» — разозлился он внезапно. Но вспышка гнева почти сразу обернулась жалобно-ворчливым старческим бормотанием. Бессменный секретарь, в одночасье оказавшийся не у дел, устало опустил коробку на сырую от росы скамью (чего в прежние ночи категорически себе бы не позволил — документы же!) и сел рядом.«Тебе хорошо, — повторил он, исподлобья взглянув на мраморную плиту, — вон какое изголовье воткнули. А мне за все десятилетия, — это слово он произнес по слогам, угрожающе наставив палец в затянутое серой пеленой небо, — от забот начальства»… Тут словно какая-то догадка осенила Арнольда — он с энтузиазмом полез в коробку, разгребая с таким старанием уложенные вещи. Буквально выкопал из недр своей сокровищницы небольшой мешочек. На ссохшуюся морщинами ладонь выпали две каменных цифры. Как по волшебству ушли раздражённо-горестные мысли о красногубой директрисе, целующей мерзавца Сомтоу, об оторванном капюшоне тёмно-коричневой накидки, фатально смявшемся в кулаке инквизитора, о безразличной холодности в глазах Инспекторов, убивших БВУ… Удивительное дело: каждый из экспонатов его коллекции, будучи частичкой кладбища, свидетелем чужих смертей, будто обладал собственной жизнью. Или отнимал нужную энергию у тех, кто более не мог распоряжаться ею. Вот и теперь осколки могильного камня словно оживали в его ладони, обещая разгадки многих тайн.
Кончиком указательного пальца Арнольд Карлович подвигал их, устанавливая порядок. 03. Март? Третье? Скорая? О чём он вообще?! Цифры поменялись местами. 30. Тридцать сребреников — цена их бюро. Тридцатого числа одиннадцать раз в году на его столе оказывалась краткая записка: «Молись!» «Уже четвёртый год. Было ли это связано со смертью Сэма Хофмана, или же являлось просто совпадением, дурным, как большинство клиентов, — он устал гадать; решил предоставить времени расставить всё по местам. Но не думал, что последствия окажутся столь плачевны.
Снова память настырной мухой закружилась над бесславной гибелью Бюро. Узловатые пальцы резко сжались в кулак, стиснув осколки истории. Серый картон с помятым уголком, стянутые двойным узлом завязки… — невзрачная папка с лаконичной пометкой «Маска». «Всему виной этот бессовестно дерзкий проект, провальный с первой литеры до последней точки. Из-за него БВУ лишилось собственной вечности!» Закашлявшись, старик согнулся пополам, затрясся в злорадном смехе. Судя по продолжительности — пришедшемся на тридцатое февраля.«Святоша вовсе не святошей оказался — как ловко он управился с двухсотлетним мальчишкой! Одним ударом превратил в прах! Хитер Сорца, святой воды ему в печенку! Наверняка подкупил старика».
Он не чувствовал впившихся в ладонь каменных граней, не ощущал начавшегося мерзкого дождя и приближения рассвета — снова вспоминал пролистанное украдкой дело. Перед глазами встало изображение: огромный человек в железной броне, с неестественно маленькой головой. Кто же знал, что этот грандиозный проект Второго Департамента обернётся позорным пшиком — и разгоном Бюро? То, что Маска, вампир-киборг, вышел из-под контроля, ещё полбеды. А вот то, что его мозгоделы-создатели так и не смогли придумать, как вскрыть череп своему неудачному творению, стало началом полного краха. Никто не мог предположить, что их обойдёт на повороте самоучка-изобретатель, который сумеет вбить в железную башку новую программу.
Высшее руководство не стало разбираться, почему вложенные в проект деньги (ох, немалые!) оказались напрасной тратой. Всех, кто участвовал в разработках, уволили. А заодно расформировали всё БВУ.
По-детски всхлипнув, Нольде спихнул в мешочек мраморные цифры, сунул сокровище поглубже в коробку. «Я бы тебя развеял, — заявил вдруг он, обратившись к праху, скрытому под землёй.»
— Но инквизитор сказал, так надёжнее. Прощай«. Снова став равнодушным, словно и не было доверительного монолога, Арнольд Карлович подхватил личные вещи и, не оглядываясь, ушёл в предрассветный туман.»
Двумя неделями ранее. 16 августа 2034 года.
Вспышка. Оглушительный грохот до боли в ушах. Сверкнувшая перед глазами синяя молния — и чернота.
«Опять не прошёл. Надо что-то делать с этим».
Узкие, почти девчачьи ладони упёрлись в круглый серебристый шлем, стянули его с головы.
«Раздери их кобылы! Они забрали все, все!» — разозлился он внезапно. Но вспышка гнева почти сразу обернулась жалобно-ворчливым старческим бормотанием. Бессменный секретарь, в одночасье оказавшийся не у дел, устало опустил коробку на сырую от росы скамью (чего в прежние ночи категорически себе бы не позволил — документы же!) и сел рядом.«Тебе хорошо, — повторил он, исподлобья взглянув на мраморную плиту, — вон какое изголовье воткнули. А мне за все десятилетия, — это слово он произнес по слогам, угрожающе наставив палец в затянутое серой пеленой небо, — от забот начальства»… Тут словно какая-то догадка осенила Арнольда — он с энтузиазмом полез в коробку, разгребая с таким старанием уложенные вещи. Буквально выкопал из недр своей сокровищницы небольшой мешочек. На ссохшуюся морщинами ладонь выпали две каменных цифры. Как по волшебству ушли раздражённо-горестные мысли о красногубой директрисе, целующей мерзавца Сомтоу, об оторванном капюшоне тёмно-коричневой накидки, фатально смявшемся в кулаке инквизитора, о безразличной холодности в глазах Инспекторов, убивших БВУ… Удивительное дело: каждый из экспонатов его коллекции, будучи частичкой кладбища, свидетелем чужих смертей, будто обладал собственной жизнью. Или отнимал нужную энергию у тех, кто более не мог распоряжаться ею. Вот и теперь осколки могильного камня словно оживали в его ладони, обещая разгадки многих тайн.
Кончиком указательного пальца Арнольд Карлович подвигал их, устанавливая порядок. 03. Март? Третье? Скорая? О чём он вообще?! Цифры поменялись местами. 30. Тридцать сребреников — цена их бюро. Тридцатого числа одиннадцать раз в году на его столе оказывалась краткая записка: «Молись!» «Уже четвёртый год. Было ли это связано со смертью Сэма Хофмана, или же являлось просто совпадением, дурным, как большинство клиентов, — он устал гадать; решил предоставить времени расставить всё по местам. Но не думал, что последствия окажутся столь плачевны.
Снова память настырной мухой закружилась над бесславной гибелью Бюро. Узловатые пальцы резко сжались в кулак, стиснув осколки истории. Серый картон с помятым уголком, стянутые двойным узлом завязки… — невзрачная папка с лаконичной пометкой «Маска». «Всему виной этот бессовестно дерзкий проект, провальный с первой литеры до последней точки. Из-за него БВУ лишилось собственной вечности!» Закашлявшись, старик согнулся пополам, затрясся в злорадном смехе. Судя по продолжительности — пришедшемся на тридцатое февраля.«Святоша вовсе не святошей оказался — как ловко он управился с двухсотлетним мальчишкой! Одним ударом превратил в прах! Хитер Сорца, святой воды ему в печенку! Наверняка подкупил старика».
Он не чувствовал впившихся в ладонь каменных граней, не ощущал начавшегося мерзкого дождя и приближения рассвета — снова вспоминал пролистанное украдкой дело. Перед глазами встало изображение: огромный человек в железной броне, с неестественно маленькой головой. Кто же знал, что этот грандиозный проект Второго Департамента обернётся позорным пшиком — и разгоном Бюро? То, что Маска, вампир-киборг, вышел из-под контроля, ещё полбеды. А вот то, что его мозгоделы-создатели так и не смогли придумать, как вскрыть череп своему неудачному творению, стало началом полного краха. Никто не мог предположить, что их обойдёт на повороте самоучка-изобретатель, который сумеет вбить в железную башку новую программу.
Высшее руководство не стало разбираться, почему вложенные в проект деньги (ох, немалые!) оказались напрасной тратой. Всех, кто участвовал в разработках, уволили. А заодно расформировали всё БВУ.
По-детски всхлипнув, Нольде спихнул в мешочек мраморные цифры, сунул сокровище поглубже в коробку. «Я бы тебя развеял, — заявил вдруг он, обратившись к праху, скрытому под землёй.»
— Но инквизитор сказал, так надёжнее. Прощай«. Снова став равнодушным, словно и не было доверительного монолога, Арнольд Карлович подхватил личные вещи и, не оглядываясь, ушёл в предрассветный туман.»
Двумя неделями ранее. 16 августа 2034 года.
Вспышка. Оглушительный грохот до боли в ушах. Сверкнувшая перед глазами синяя молния — и чернота.
«Опять не прошёл. Надо что-то делать с этим».
Узкие, почти девчачьи ладони упёрлись в круглый серебристый шлем, стянули его с головы.
Страница 15 из 25
