Вериги

Впутывать духовника обители, при выяснении этого вопроса, Максиму явно не хотелось. Максиму было уже немало лет, и он не вчера родился, чтобы не видеть того, что между игуменом и духовником обители давно уже присутствует застарелая и, поэтому, трудно поправимая неприязнь к друг-другу. Внутренне Максим неожиданно для себя попал в очень сложное положение.

Но дни проходили за днями. Максим притерпелся уже к веригам и порой, на некоторое время, иногда даже начинал забывать о их на себе присутствии. К игумену его никто не вызывал, с расспросами к нему тоже никто не подходил. Да и сам Максим, обычно всегда хмуро сосредоточенный и молчаливый, редко, кого располагал к беседам с ним.

Решающим моментом в его начинающих возникать сомнениях в том, что он, возможно, не своевременно надел на себя железные цепи вериг, явилось событие прямо к веригам совершенно никакого отношения не имеющее. Как-то к Максиму, на место его послушания, зашел давно и коротко ему знакомый москвич Андрей. Андрей был в восхищении от последнего свидания с духовником обители о. Василием.

— А ведь правда, про вашего духовника даже в Москве многие говорят, что он прозорливый! Не успел я с Диной переступить порог его кельи, как он нам тут же сказал нам, что над нами Небесные венцы! И что нам надо с ней непременно вскорости обвенчаться в Церкви!

— Постой! — Максим, давно знавший Андрея, слегка оторопел, — с какой Диной?!

— Да ты знаешь Максим, я тут два месяца назад такую женщину встретил! Как только я ее в первый раз увидел, сразу понял, что это — любовь с первого взгляда. Мы оба сразу же крепко полюбили друг-друга. Но у нас пока сложности. У Дины четверо маленьких детей от первого мужа и она живет на его жилплощади в Москве… — Ты ничего не перепутал? — прервал его восторженную речь о своей возлюбленной Максим, — Что-то мне не верится, что бы наш духовник мог благословить тебя на брак с женщиной, у которой четверо маленьких детей от первого мужа… — Ты что? Максим, зачем мне врать?! Дина и сейчас здесь. Я тебя с ней обязательно познакомлю, — она прекрасный человек. А с мужем своим Дина не венчана, он очень злой и жестокий человек, его даже его собственные дети не любят… — Подожди, Андрей, — Максим начинал закипать, — Ты в своем уме? Я тебе попросту скажу. Ты знаешь, сколько переломанных судеб я видел после разрушения семей и, тем более, у них дети? Сколько лет Дина прожила со своим мужем, родив ему четверых детей?

— Четырнадцать, — немного оторопев, глядя на возмущенный вид Максима, ответил Андрей.

— Ты еще молод, Андрей, а я жизнь прожил. В чужие семейные отношения нельзя вмешиваться так, как это хочешь сделать ты. Как бы тебе не нравилась Дина, но ведь у ее детей есть их родной отец. Ну и что, что они не венчаны, что это меняет? Дети останутся без родного отца, мужик останется один… — Да он ее вообще не любит! — пытался оправдать свою страсть Андрей.

— Ты знаешь, что я тебе скажу, Андрей, — Максим едва-едва сдерживал себя от того, чтобы не накричать на своего старого товарища, — Ты дурак влюбленный! Запомни раз и навсегда: на чужом горе ты никогда своего счастья не построишь! Сейчас они говорят друг-другу, что не любят дру-друга, а потом мужик, оставшись один, может попросту сломаться… Мужики, они вообще гораздо тяжелее переносят все эти семейные разводы… Зачем тебе лезть в чужую семью? Господи! Четверо детей! Да о чем вы думаете?

— Я что-то не понимаю, Максим, ты что, умнее своего духовника?!

— А он вас спросил о том, кто вы такие и каким образом вы собираетесь создавать свой брак?

— Да нет. Он у нас ничего не спрашивал. Зачем ему спрашивать? Ведь все же знают, что он прозорливый. Дину он вообще в первый раз увидел.

— Андрей, неужели до тебя не доходит, что ты не прав?

Андрей молчал. Максим ушел за шкаф и, не выходя оттуда, сказал Андрею.

— Андрей, не приходи ко мне больше, я не хочу тебя видеть. Ты видишь только свою любовь к Дине, а до ее мужа и до ее детей тебе и дела нет. Пока не расстанешься с Диной, в мою келью больше не приходи… Спустя пол-минуты, Максим услышал звук закрывающейся за Андреем двери.

— Господи! Какое безумие!

Максим упал на колени перед иконами и горькие слезы потекли из его глаз.

— Господи! Вразуми его! Какая муха его укусила? Ведь в сердце своем Андрей очень добрый человек. Неужели он настолько ослеп от своей страсти, что не оказывается способным увидеть даже то, что ясно ребенку?

— Что ты переживаешь за него, Максим? — услышал внутри себя Максим, чей-то спокойный и чистый голос, — сейчас время его падения, а придет время, и Я Сам его спасу.

На душе Максима стало от этого голоса как-то неожиданно легко и спокойно.

Вечером к Максиму пришел ответственный за баню, трудник Валерий.

— Максим, иди в баню, ты давно уже в бане не был. Там все готово. Ближайшие полтора часа твои.