Огромный кусок бетона падал сверху со скоростью обезумевшего астероида. С высоты двадцатого этажа, где тянулся карниз с уродливыми горгульями. Обломок набирал разгон.
Добавить в моё избранное
80 мин, 12 сек 3391
Кин шарахнулся… и проснулся.
Волосы на голове слиплись от пота.
Он встал, прошёл в ванную, включил воду и подставил голову под струю.
Сон снился ему в третий раз. Никто не отважился бы предположить, что Кин подцепил посттравматический синдром. За два с половиной десятилетия службы в полиции Джаред Кин ни разу не лишался сна. Трижды он попадался в ловушку. Месяц лежал в больнице с разодранным боком. Пережил двух своих напарников и незнамо сколько коллег из отдела. Осматривал куски тел после оргии вампирской стаи. И всегда спал как младенец.
Кин вынырнул из-под струи, промокнул волосы полотенцем, посмотрел укоризненно на левое запястье. Он спал, неловко подвернув руку под себя, и сейчас онемевшие пальцы покалывало. А сустав неприятно заныл. О случае, после которого левая кисть стала капризной, Кин упоминал редко. В суматохе той большой зачистки никто из коллег не придал значения мелкой травме. Его наскоро заштопали. Шрам удачно затерялся в углублении ладони, вторая его часть тянулась пунктиром. След от укуса, надолго лишившего руку подвижности. Врач оказался хорошим мужиком. Он объяснил Кину многое о мышцах и связках. О ладонной лучезапястной, например. Об удерживателе сухожилий мышц сгибателей. Тех самых штуках, которые из-за яростной вампирской хватки перестали работать. Ладонь Кина висела бессильным довеском, пальцы отказывались сжиматься в кулак. По словам врача, считавшего, что пациент схватился с дурным псом, Кину ещё повезло. Кости остались целы. Кин был согласен. Повезло. Вампир сомкнул челюсти как бульдог. Потребовалась полная обойма в упор и несколько мощных ударов, чтобы он разжал клыки. Тогда-то у Кина и завелась привычка держать руки в карманах. Он отказался от гипса и потребовал просто тугую повязку. Три недели врал коллегам о диагнозе. С показной пренебрежительностью смеялся над врачами, которые обожают антибиотки и требуют стерильности. Потом придумал разные уловки, которые маскировали неподвижность кисти. К счастью, то была левая рука. Будь правая, с карьерой пришлось бы распрощаться. Сотрудник отдела по борьбе с вампирами не может обходиться только одной рукой. Потом кисть удалось более-менее разработать. Эта неприятность была самой большой за всю его службу.
Но даже тогда ему не снились кошмары.
Пять дней назад он шёл по тротуару, раздумывая, не завернуть ли в магазин за жратвой. И тут над головой нависла тень. Кин её почувствовал, а затем зацепил боковым зрением. Он задрал голову уже после того как шарахнулся по подсказке внутреннего голоса в сторону. Инстинкты. Он был уверен, что от фасада откололся кусок лепнины. Мгновение спустя в двух метрах от него на асфальт шлёпнулось тело. В момент удара оно, конечно, ещё не было телом, а было кем-то живым. Но этот миг промелькнул очень быстро, так что его не стоило труда засчитывать. Сначала раздался звук — не похожий на те, что сопровождают падения в фильмах. Потом начала медленно осваивать пространство кровь. Прохожие заорали. Достали смартфоны. Их ужасали и чаровали размазанные по асфальту мозги. Кину ярче всего впечаталось в память само падение. Он свалил как можно быстрее, чтобы не пришлось отвечать на вопросы полицейских или, того хуже, репортёров. Смерть он видел не раз, этим его было не пронять. А вот угрожающая тень над головой осталась и третью ночь навещала во снах.
Кин брёл назад к кровати, когда в дверь позвонили.
Он глянул на часы. Было одиннадцать. Поразмыслив, Кин подошёл к двери и тихонько глянул в глазок. На площадке торчал крупный тип в плаще и с унылым выражением лица. Джаред видел его впервые.
Он развернулся, чтоб вернуться в постель, но споткнулся. Звякнуло стекло. Кин застыл на одной ноге, как цапля.
За три недели простоя Кин затосковал от безделья и скопил целую батарею бутылок из-под красного вина. Они укоряюще толпились при входе. Каждый день он лениво раздумывал, что надо бы их вытащить. Благое намерение разбивалось о два соображения. Во-первых, все сразу не вытащишь, нужно сделать пару ходок. А лифта в доме Кина не было. Второй этаж не пятый, но всё равно лестница остаётся лестницей. Крутой и узкой. Мотаться туда и обратно несколько раз подряд-тупое занятие. Только автобусы и поезда ходят по кругу. Во-вторых, бутылки никому не мешали, потому что никто к нему в гости не приходил. И даже если б пришёл-у себя дома да в нерабочее время Кин мог делать всё, что заблагорассудится. В том числе пить.
Других занятий, кроме как увеличивать бутылочное поголовье, он пока не придумал. Разве что гулял чуть дольше. У него выработался новый вариант маршрута. По дороге в парк он обходил квартал. По пятницам делал крюк, захватывающий улицы соседнего района. Разглядывал витрины, тёмные закоулки, здания, в которых подозрительно долго не зажигался свет. Это было что-то вроде патрулирования для души.
Предательский звон задетых бутылок придал визитёру воодушевления. Звонок запел снова.
Волосы на голове слиплись от пота.
Он встал, прошёл в ванную, включил воду и подставил голову под струю.
Сон снился ему в третий раз. Никто не отважился бы предположить, что Кин подцепил посттравматический синдром. За два с половиной десятилетия службы в полиции Джаред Кин ни разу не лишался сна. Трижды он попадался в ловушку. Месяц лежал в больнице с разодранным боком. Пережил двух своих напарников и незнамо сколько коллег из отдела. Осматривал куски тел после оргии вампирской стаи. И всегда спал как младенец.
Кин вынырнул из-под струи, промокнул волосы полотенцем, посмотрел укоризненно на левое запястье. Он спал, неловко подвернув руку под себя, и сейчас онемевшие пальцы покалывало. А сустав неприятно заныл. О случае, после которого левая кисть стала капризной, Кин упоминал редко. В суматохе той большой зачистки никто из коллег не придал значения мелкой травме. Его наскоро заштопали. Шрам удачно затерялся в углублении ладони, вторая его часть тянулась пунктиром. След от укуса, надолго лишившего руку подвижности. Врач оказался хорошим мужиком. Он объяснил Кину многое о мышцах и связках. О ладонной лучезапястной, например. Об удерживателе сухожилий мышц сгибателей. Тех самых штуках, которые из-за яростной вампирской хватки перестали работать. Ладонь Кина висела бессильным довеском, пальцы отказывались сжиматься в кулак. По словам врача, считавшего, что пациент схватился с дурным псом, Кину ещё повезло. Кости остались целы. Кин был согласен. Повезло. Вампир сомкнул челюсти как бульдог. Потребовалась полная обойма в упор и несколько мощных ударов, чтобы он разжал клыки. Тогда-то у Кина и завелась привычка держать руки в карманах. Он отказался от гипса и потребовал просто тугую повязку. Три недели врал коллегам о диагнозе. С показной пренебрежительностью смеялся над врачами, которые обожают антибиотки и требуют стерильности. Потом придумал разные уловки, которые маскировали неподвижность кисти. К счастью, то была левая рука. Будь правая, с карьерой пришлось бы распрощаться. Сотрудник отдела по борьбе с вампирами не может обходиться только одной рукой. Потом кисть удалось более-менее разработать. Эта неприятность была самой большой за всю его службу.
Но даже тогда ему не снились кошмары.
Пять дней назад он шёл по тротуару, раздумывая, не завернуть ли в магазин за жратвой. И тут над головой нависла тень. Кин её почувствовал, а затем зацепил боковым зрением. Он задрал голову уже после того как шарахнулся по подсказке внутреннего голоса в сторону. Инстинкты. Он был уверен, что от фасада откололся кусок лепнины. Мгновение спустя в двух метрах от него на асфальт шлёпнулось тело. В момент удара оно, конечно, ещё не было телом, а было кем-то живым. Но этот миг промелькнул очень быстро, так что его не стоило труда засчитывать. Сначала раздался звук — не похожий на те, что сопровождают падения в фильмах. Потом начала медленно осваивать пространство кровь. Прохожие заорали. Достали смартфоны. Их ужасали и чаровали размазанные по асфальту мозги. Кину ярче всего впечаталось в память само падение. Он свалил как можно быстрее, чтобы не пришлось отвечать на вопросы полицейских или, того хуже, репортёров. Смерть он видел не раз, этим его было не пронять. А вот угрожающая тень над головой осталась и третью ночь навещала во снах.
Кин брёл назад к кровати, когда в дверь позвонили.
Он глянул на часы. Было одиннадцать. Поразмыслив, Кин подошёл к двери и тихонько глянул в глазок. На площадке торчал крупный тип в плаще и с унылым выражением лица. Джаред видел его впервые.
Он развернулся, чтоб вернуться в постель, но споткнулся. Звякнуло стекло. Кин застыл на одной ноге, как цапля.
За три недели простоя Кин затосковал от безделья и скопил целую батарею бутылок из-под красного вина. Они укоряюще толпились при входе. Каждый день он лениво раздумывал, что надо бы их вытащить. Благое намерение разбивалось о два соображения. Во-первых, все сразу не вытащишь, нужно сделать пару ходок. А лифта в доме Кина не было. Второй этаж не пятый, но всё равно лестница остаётся лестницей. Крутой и узкой. Мотаться туда и обратно несколько раз подряд-тупое занятие. Только автобусы и поезда ходят по кругу. Во-вторых, бутылки никому не мешали, потому что никто к нему в гости не приходил. И даже если б пришёл-у себя дома да в нерабочее время Кин мог делать всё, что заблагорассудится. В том числе пить.
Других занятий, кроме как увеличивать бутылочное поголовье, он пока не придумал. Разве что гулял чуть дольше. У него выработался новый вариант маршрута. По дороге в парк он обходил квартал. По пятницам делал крюк, захватывающий улицы соседнего района. Разглядывал витрины, тёмные закоулки, здания, в которых подозрительно долго не зажигался свет. Это было что-то вроде патрулирования для души.
Предательский звон задетых бутылок придал визитёру воодушевления. Звонок запел снова.
Страница 1 из 23
