Огромный кусок бетона падал сверху со скоростью обезумевшего астероида. С высоты двадцатого этажа, где тянулся карниз с уродливыми горгульями. Обломок набирал разгон.
Добавить в моё избранное
80 мин, 12 сек 3414
Не нашёл ничего лучшего, чем тонкую алюминиевую трубку от светильника, изогнутую мелким крючком. Даже по первому ощущению в руке — слишком лёгкую.
— Говори! Говори! Говори!
Он смог остановиться, только когда тонкая трубка переломилась. В руках остался короткий обломок. Вторая половина завязла в месиве из крови, лоскутьев кожи и раздробленных костей.
Сердце неровно трепыхалось, перед глазами нехорошо вспыхивали блёстки. Кин сел, привалился к стене и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Ярость понемногу отступала. Сердцебиение более-менее выровнялось. Он методично досчитал до тридцати, сосредотачиваясь только на цифрах. Достал нож и заставил себя доделать работу. Без серпа, коротким, не предназначенным для того лезвием, действовать было неудобно. Когда голова вампира была отсечена, Кин попытался привести себя в порядок. На улице смеркалось, но не настолько, чтоб никто не обратил внимания на человека, с головы до ног покрытого кровью. Он прошёл по анфиладе чердачных закоулков. В одном из них обнаружилась облупившаяся раковина. Ржавый кран поддался с трудом, но вода тонкой струйкой шла. Кин потратил минут двадцать на то, чтоб оттереть лицо и руки. На всякий случай намочил волосы. На тёмных брюках пятна были почти незаметны.
На лестнице ему никто не встретился. Если кто и слышал шум, то затаился в своих квартирках. Кин беспрепятственно спустился. Сел в машину. Сейчас ему были одинаково безразличны и Милль, и Трисс, и даже Гилрой.
Дома Кин запихнул свитер и брюки на дно мешка с грязным бельём. Свитер отправлялся туда второй раз за неделю. Кин опасался, что к моменту, когда найдётся время на прачечную, кровь въестся намертво. Пальто было уделано безнадёжно. Ладно бы пятна. В запале схватки он разодрал рукав. Кин огорчился. В его скудном гардеробе вещи редко имели дублёров. И вообще — оно служило ему верой и правдой девять лет. Не доезжая два квартала до дома, Кин выгреб из карманов мелочь и затолкал его в мусорный бак.
В ванной его осенило. Всё-таки убитый вампир оказался не таким уж бесполезным. Хотя растранжиренных пуль всё равно жалко.
Вампирские ритуалы по большей части ставили в тупик. Для того чтоб не ставили, нужно было быть таким же больным на голову. Никто не брался объяснить, отчего вампиры чтят изумрудно-зелёный цвет. Выражая готовность ходить под сюзереном, новый член стаи больно прикусывал вожака-вот почему не наоборот? Ну а после вхождения в силу вампир отмечался у знакового места. Происходило это обычно на четвёртые-пятые сутки после обращения или принятия нового статуса. В городе насчитывалось несколько таких точек. С обострением противостояния они стали удобны для засад и мониторинга численности. Останавливало ли это вампиров? Напротив. Теперь их тянуло к Отметкам с удвоенной силой. Они ломились совершать бессмысленные действия с упрямством тупых зомби. Большинство Отметок находилось в центре. Вампиры появлялись там как раз в те часы, когда люди возвращались с работы. В общем, не разгуляешься с регулированием численности. Места менялись. Как у людей существовала сезонная мода, так у вампиров вдруг становилось шиком отмечаться у водоёмов или под воротами. Если Кин правильно расшифровал причитания вампира с чердака, то сегодня Трисс отметится в одной из точек.
Это хорошо. Это значит, что Трисс такой же, как остальные.
Люто захотелось есть. Кин сготовил яичницу и съел её, не отходя от плиты. До наступления темноты оставалось полчаса.
Маленькое зеркало над раковиной показало, что след от укуса потемнел, но всё ещё был пугающе явным. Кин обмотал вокруг шеи шарф. Потом ослабил, оставив только один виток — кусачая шерсть тёрла саднящую рану.
На улице было холодно, но не очень. В квартале от дома находился магазин подержанных вещей. Года полтора Кин нашёл там удобную подушку. Над дверью звякнул колокольчик, когда Кин вошёл.
— Сколько за пальто?
— Какое именно?
— То, которое на меня налезет и будет дёшево стоить.
Продавец ловко сдёрнул с вешалки три, но Кин остановился уже на первом. Под светильником оно оказалось тёмно-коричневого цвета. Пришлось впору в плечах, было в меру длинным — полы не мешали при ходьбе, но прикрывали колени. Покупка обошлась в полсотни. Мысленно Кин вычел деньги из платы, полученной от Вольфа. Отметил, что опять забыл спросить Алана насчёт Филлипса.
Пусть в анализе Кин был и не силён, но сложить два и два мог. Иногда задним числом. Местом слияния выбрали кладбище Святой Паулины-ближайшее для центральных стай. Раз так, ритуальную площадку тоже нужно искать на привычной им территории. Из Отметок центральные предпочитали Стену — в ходе реконструкции сквера и парковки часть старого бетонного забора не стали сносить и теперь использовали для уличных фотовыставок. Туда Кин и поехал.
Вампиров не было. Никаких. Только уличные музыканты и попрошайка с похмелья. Кин помаялся, побарабанил по рулю.
— Говори! Говори! Говори!
Он смог остановиться, только когда тонкая трубка переломилась. В руках остался короткий обломок. Вторая половина завязла в месиве из крови, лоскутьев кожи и раздробленных костей.
Сердце неровно трепыхалось, перед глазами нехорошо вспыхивали блёстки. Кин сел, привалился к стене и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Ярость понемногу отступала. Сердцебиение более-менее выровнялось. Он методично досчитал до тридцати, сосредотачиваясь только на цифрах. Достал нож и заставил себя доделать работу. Без серпа, коротким, не предназначенным для того лезвием, действовать было неудобно. Когда голова вампира была отсечена, Кин попытался привести себя в порядок. На улице смеркалось, но не настолько, чтоб никто не обратил внимания на человека, с головы до ног покрытого кровью. Он прошёл по анфиладе чердачных закоулков. В одном из них обнаружилась облупившаяся раковина. Ржавый кран поддался с трудом, но вода тонкой струйкой шла. Кин потратил минут двадцать на то, чтоб оттереть лицо и руки. На всякий случай намочил волосы. На тёмных брюках пятна были почти незаметны.
На лестнице ему никто не встретился. Если кто и слышал шум, то затаился в своих квартирках. Кин беспрепятственно спустился. Сел в машину. Сейчас ему были одинаково безразличны и Милль, и Трисс, и даже Гилрой.
Дома Кин запихнул свитер и брюки на дно мешка с грязным бельём. Свитер отправлялся туда второй раз за неделю. Кин опасался, что к моменту, когда найдётся время на прачечную, кровь въестся намертво. Пальто было уделано безнадёжно. Ладно бы пятна. В запале схватки он разодрал рукав. Кин огорчился. В его скудном гардеробе вещи редко имели дублёров. И вообще — оно служило ему верой и правдой девять лет. Не доезжая два квартала до дома, Кин выгреб из карманов мелочь и затолкал его в мусорный бак.
В ванной его осенило. Всё-таки убитый вампир оказался не таким уж бесполезным. Хотя растранжиренных пуль всё равно жалко.
Вампирские ритуалы по большей части ставили в тупик. Для того чтоб не ставили, нужно было быть таким же больным на голову. Никто не брался объяснить, отчего вампиры чтят изумрудно-зелёный цвет. Выражая готовность ходить под сюзереном, новый член стаи больно прикусывал вожака-вот почему не наоборот? Ну а после вхождения в силу вампир отмечался у знакового места. Происходило это обычно на четвёртые-пятые сутки после обращения или принятия нового статуса. В городе насчитывалось несколько таких точек. С обострением противостояния они стали удобны для засад и мониторинга численности. Останавливало ли это вампиров? Напротив. Теперь их тянуло к Отметкам с удвоенной силой. Они ломились совершать бессмысленные действия с упрямством тупых зомби. Большинство Отметок находилось в центре. Вампиры появлялись там как раз в те часы, когда люди возвращались с работы. В общем, не разгуляешься с регулированием численности. Места менялись. Как у людей существовала сезонная мода, так у вампиров вдруг становилось шиком отмечаться у водоёмов или под воротами. Если Кин правильно расшифровал причитания вампира с чердака, то сегодня Трисс отметится в одной из точек.
Это хорошо. Это значит, что Трисс такой же, как остальные.
Люто захотелось есть. Кин сготовил яичницу и съел её, не отходя от плиты. До наступления темноты оставалось полчаса.
Маленькое зеркало над раковиной показало, что след от укуса потемнел, но всё ещё был пугающе явным. Кин обмотал вокруг шеи шарф. Потом ослабил, оставив только один виток — кусачая шерсть тёрла саднящую рану.
На улице было холодно, но не очень. В квартале от дома находился магазин подержанных вещей. Года полтора Кин нашёл там удобную подушку. Над дверью звякнул колокольчик, когда Кин вошёл.
— Сколько за пальто?
— Какое именно?
— То, которое на меня налезет и будет дёшево стоить.
Продавец ловко сдёрнул с вешалки три, но Кин остановился уже на первом. Под светильником оно оказалось тёмно-коричневого цвета. Пришлось впору в плечах, было в меру длинным — полы не мешали при ходьбе, но прикрывали колени. Покупка обошлась в полсотни. Мысленно Кин вычел деньги из платы, полученной от Вольфа. Отметил, что опять забыл спросить Алана насчёт Филлипса.
Пусть в анализе Кин был и не силён, но сложить два и два мог. Иногда задним числом. Местом слияния выбрали кладбище Святой Паулины-ближайшее для центральных стай. Раз так, ритуальную площадку тоже нужно искать на привычной им территории. Из Отметок центральные предпочитали Стену — в ходе реконструкции сквера и парковки часть старого бетонного забора не стали сносить и теперь использовали для уличных фотовыставок. Туда Кин и поехал.
Вампиров не было. Никаких. Только уличные музыканты и попрошайка с похмелья. Кин помаялся, побарабанил по рулю.
Страница 17 из 23
