Тонкие алые нити

Успела подумать — но не почувствовать, потому что вслед за мыслями пришло совсем другое чувство.

И я осознала, что вот теперь-то я точно потеряла все.

Потеряла именно сейчас, а не раньше.

Потому что всем, что у меня было, стал он.

И когда я потеряла его, я потеряла все.

Еще до встречи с ним, я представляла, что однажды станут бессмертной.

И какие возможности тогда развернутся передо мной!

В те времена воспитание еще не позволяло мне представить весь спектр этих возможностей, но я упоенно мечтала о путешествиях, о далеких странах, о знакомствах со знатными людьми — с королями и королевами, о поэтах, для которых я стану бессмертной музой, о моей негаснущей красоте.

И когда я получила все это, то быстро устала от калейдоскопа лиц и мест, от того, что люди умирают, от того, что я не могу к ним привязаться, потому что чувствовать себя не одной я могла только с ним, с таким же как я.

От того, что дома, в которых я танцевала, рушатся и зарастают мхом, от того, что стихи обо мне учат на память юные девушки, и все как одна хотят стать похожей на меня, мечтают стать бессмертными и прекрасными, дурехи, которые не знают, как счастливы на самом деле, восхитительно живые не-чудовища, окруженные людьми и чувствами.

Как хотела бы я стать похожей на них… В такие моменты я особенно проклинаю его.

Он лишил меня старой жизни, дав взамен новую, полную не только страха, но и извращенного смысла быть его спутницей.

Но когда я потеряла и новую жизнь, взамен не пришло ничего.

Сейчас я не испугалась бы отвесить ему пощечину, и выкрикнуть все, что думаю о нем, Кричать ему в лицо, пока не кончатся силы, бить кулаками в его грудь, рвать его когтями, срывать его кожу и впиваться в его плоть.

Сейчас я, наверное, так же стара, как был стар он, и вряд ли бы он смог меня напугать — ведь я уже давно перестала бояться — даже себя.

Но его больше нет.

Не могу сказать, что я его любила Хотя, пожалуй, не могу сказать, что это слово хоть как-то объясняет ту связь, которую я до сих пор не могу вытравить из своих вен, из своих мыслей, из своего сердца.

И не уверена, что уже смогу.

Хотя если однажды погиб он, то, может быть, повезет погибнуть и мне, освободиться от алых нитей, которые прошили меня насквозь, пришили меня к пустоте и леденящему холоду Возможно, это действительно будет моим выходом Возможно, мне действительно стоит попробовать.

Когда он впервые приснился мне, наутро я подумала, что это его бы знатно повеселило. Новая жизнь, в которой я совершенно живая.

Совсем другой мир. Погибнув в век кораблей в море я родилась в эпоху кораблей в небе, величественных и прекрасных.

В мире, в котором я не была одинока — потому что вокруг были люди, такие же, как и я. В мире, в котором было много солнца, в мире, в котором мне не нужна была кровь, в мире, в котором я почти не помнила своей минувшей жизни — только неясные сны, которыми я не стремилась делиться с другими, боясь прослыть безумной.

В мире, который я так долго хотела, в мире, в котором я стала свободна - с котором я должна была стать свободной.

Но когда мне впервые приснился он, я подумала, что такая ирония судьбы рассмешила бы его. А потом расхохоталась сама, разбудив того, Кто спал рядом.

Потому что почувствовала, как алые нити в моем сердце вновь натянулись, а воздух вокруг стал разреженным и морозным, и таким же ледяным, как и мои пальцы.

Он снится мне каждую ночь. Я вспомнила все, что было раньше, все, от чего я пыталась убежать и в конце-концов убежала, Все, от момента, когда он на руках нес меня по лестнице, усмехаясь застывшим домочадцам, до момента, когда я наконец приняла свою смерть, дикую и болезненную, молясь о том, чтобы она стала для меня освобождением.

Но она не стала.

Я не знаю, где он.

Я не знаю, как он сейчас выглядит: в конце-концов, я выгляжу совсем иначе.

Я не знаю, помнит ли он меня, чувствует ли эти нити, связавшие нас вместе.

Но знаю одно — пока их чувствую я, мне не будет покоя.

Я больше не могу становиться ночным смерчем, не могу взмывать в небо, не могу питаться страхом и блистать словно рубин редкой огранки.

Я больше не величественное и невыносимо жуткое чудовище.

Передо мной более не преклоняют колен, В толпе я та, лица которой невозможно запомнить, Если не всматриваться в него намеренно, Да и кому теперь приедет это в голову?

Но я по-прежнему чувствую, что создана, чтобы быть частью одного целого.

И пока я ей не стану жизни будут пролетать мимо, словно фильмы на ускоренной перемотке, я буду нести в себе чувства, которые никому не смогу объяснить, сны и память будут приходить ко мне снова и снова, а я буду рождаться и умирать до тех пор, пока история, однажды начатая в моем доме, не продолжится так, как и должна была.