Мистическая история…
Добавить в моё избранное
16 мин, 52 сек 556
Закрыв за собой входную дверь, Сергей радостно выдохнул. Жена и дочь уехали к тёще в деревню и он, наконец, сможет предаться всем соблазнам холостяцкой жизни, что так манили его на протяжении долгих месяцев мучительного ожидания. Прекрасный летний день за окном радовал все больше. Жара стояла просто невыносимая и первым делом Сергей открыл настежь все окна в квартире.
Он снова подумал о том что неплохо бы установить кондиционер, но, к сожалению, готовиться надо было заранее, а на дворе стоял июль, очереди на установку стояли аж до самого сентября.
«Ну, ничего, ничего! И так сойдёт!» — подумал он и достал из холодильника бутылочку пенного.
Прошло уже полнедели. Сергею нравилось его развязное одиночество. В такие моменты он вспоминал свою молодость: как мотался по клубам, как тусовался с сомнительными компаниями и имел беспорядочные половые связи с такими же сомнительными девушками. Правда про девушек он старался много не думать. За его 43 года в его десятилетней семейной жизни происходило многое, но один неприятный случай он гнал от себя как можно дальше. Однажды он загулял, сильно поругавшись с женой. В баре так удачно подвернулась симпатичная девица, и они кутили всю ночь, а проснулся он уже у нее в постели на другом конце города. С ужасом поняв, что он натворил, он поспешил с ней распрощаться и с больной головой понёсся домой. Он вымаливал прощения у жены почти месяц, но про интрижку умолчал, хотя она, казалось, обо всем догадывалась. Постепенно все начало забываться, пока однажды он не получил смс о том, что его бывшей подруге нужны деньги на аборт. Встретившись с ней, он передал нужную сумму и они договорились больше никогда не связываться, но после этого случая Сергей ещё почти год сидел как на иголках, ожидая, что в дверь вот-вот постучит его пассия с младенцем на руках. Он не мог ни спать, ни есть, но с каждым годом он все реже вспоминал об этом и даже в те редкие минуты, когда все же вспоминал — гнал эти мысли прочь.
Сколько прошло дней в холостяцком ритме Сергей уже и не помнил точно. На работу в последние дни он ходил «для галочки» исключительно чтобы не уволили. Работник он был никакой из за вечерних возлияний и закономерного утреннего похмелья. Похмелье с каждым разом становилось все хуже и хуже, омрачая его жизнь все сильнее. И все навязчивее была мысль опохмелиться. С женой они время от времени созванивались, но он не подавал виду что употребляет каждый день, старался быть приветливее. В один из дней, примерно спустя неделю после отъезда родных, Сергей все же пристальнее чем обычно взглянул в зеркало в ванной. Его взору предстал серый, безжизненный портрет мужлана с отекшими глазами, и он твёрдо решил, — «Бросаю квасить!»
В первый день своей вынужденной трезвости Сергей едва встал с постели. Приподнявшись, он трясущейся рукой взял с тумбы заботливо припасенный с утра стакан с водой. Осушив его, он понял, что легче не стало. Однако, пора было собираться на работу, за последние несколько дней на работе накопилось немало дел. Сергей твердо решил, что сегодня к бутылке он не прикоснется.
«Так ведь и помереть недолго» — размышлял он, докуривая уже вторую сигарету, стоя на балконе.
В груди что-то неприятно дернулось и отдалось резкой болью, которая, впрочем, практически сразу прошла.
«Приплыли, — пронеслось в голове, — Неужели сердце?»
Неприятное состояние тут же прошло, но осадок остался. Сергей медленными шагами и крайне аккуратно, держась за стенку, дошёл до ванной. Только он до неё добрался, в глазах помутнело. Он только и успел, что склониться над унитазом. Его рвало. Рвало, так как никогда до этого. Желудок был пуст, его рвало выпитой у кровати водой. Спустя примерно двадцать минут, что показалось ему практически вечностью, его отпустило. Он сполз по кафелю в ванной и тяжело дышал. Стало легче. Поднявшись, цепляясь за ящики, к раковине он взглянул в зеркало. Вид как будто бы стал чуть лучше, чем накануне в алкогольном угаре. Наскоро умывшись и максимально насколько это возможно приведя себя в порядок, он побежал на работу.
Еле отсидев бесконечный, как ему казалось, день он плелся домой. Путь его пролегал мимо алкомаркета, в который он ходил каждый день накануне. Усилием железной воли Сергей заставил себя забыть об идее зайти за пивом. Уже третью неделю стояла жаркая погода, которая как будто самим своим существованием намекала на покупку пива. Быстро протопав мимо, Сергей нырнул в свой подъезд. Видя, что к подъезду приближается соседка с ребёнком в коляске, он резво забежал в открывшуюся дверь лифта и, нажав на кнопку своего этажа, неистово стал долбить по кнопке закрытия двери. Соседей он не любил, а чужих детей не терпел. Дверь лифта закрылась и он выдохнул. Перед тем как лифт тронулся, Сергей услышал плач младенца. Он словно отдавался эхом от стен лифта, давя на его и так пульсирующую голову и стих примерно на третьем или четвёртом этаже.
Он снова подумал о том что неплохо бы установить кондиционер, но, к сожалению, готовиться надо было заранее, а на дворе стоял июль, очереди на установку стояли аж до самого сентября.
«Ну, ничего, ничего! И так сойдёт!» — подумал он и достал из холодильника бутылочку пенного.
Прошло уже полнедели. Сергею нравилось его развязное одиночество. В такие моменты он вспоминал свою молодость: как мотался по клубам, как тусовался с сомнительными компаниями и имел беспорядочные половые связи с такими же сомнительными девушками. Правда про девушек он старался много не думать. За его 43 года в его десятилетней семейной жизни происходило многое, но один неприятный случай он гнал от себя как можно дальше. Однажды он загулял, сильно поругавшись с женой. В баре так удачно подвернулась симпатичная девица, и они кутили всю ночь, а проснулся он уже у нее в постели на другом конце города. С ужасом поняв, что он натворил, он поспешил с ней распрощаться и с больной головой понёсся домой. Он вымаливал прощения у жены почти месяц, но про интрижку умолчал, хотя она, казалось, обо всем догадывалась. Постепенно все начало забываться, пока однажды он не получил смс о том, что его бывшей подруге нужны деньги на аборт. Встретившись с ней, он передал нужную сумму и они договорились больше никогда не связываться, но после этого случая Сергей ещё почти год сидел как на иголках, ожидая, что в дверь вот-вот постучит его пассия с младенцем на руках. Он не мог ни спать, ни есть, но с каждым годом он все реже вспоминал об этом и даже в те редкие минуты, когда все же вспоминал — гнал эти мысли прочь.
Сколько прошло дней в холостяцком ритме Сергей уже и не помнил точно. На работу в последние дни он ходил «для галочки» исключительно чтобы не уволили. Работник он был никакой из за вечерних возлияний и закономерного утреннего похмелья. Похмелье с каждым разом становилось все хуже и хуже, омрачая его жизнь все сильнее. И все навязчивее была мысль опохмелиться. С женой они время от времени созванивались, но он не подавал виду что употребляет каждый день, старался быть приветливее. В один из дней, примерно спустя неделю после отъезда родных, Сергей все же пристальнее чем обычно взглянул в зеркало в ванной. Его взору предстал серый, безжизненный портрет мужлана с отекшими глазами, и он твёрдо решил, — «Бросаю квасить!»
В первый день своей вынужденной трезвости Сергей едва встал с постели. Приподнявшись, он трясущейся рукой взял с тумбы заботливо припасенный с утра стакан с водой. Осушив его, он понял, что легче не стало. Однако, пора было собираться на работу, за последние несколько дней на работе накопилось немало дел. Сергей твердо решил, что сегодня к бутылке он не прикоснется.
«Так ведь и помереть недолго» — размышлял он, докуривая уже вторую сигарету, стоя на балконе.
В груди что-то неприятно дернулось и отдалось резкой болью, которая, впрочем, практически сразу прошла.
«Приплыли, — пронеслось в голове, — Неужели сердце?»
Неприятное состояние тут же прошло, но осадок остался. Сергей медленными шагами и крайне аккуратно, держась за стенку, дошёл до ванной. Только он до неё добрался, в глазах помутнело. Он только и успел, что склониться над унитазом. Его рвало. Рвало, так как никогда до этого. Желудок был пуст, его рвало выпитой у кровати водой. Спустя примерно двадцать минут, что показалось ему практически вечностью, его отпустило. Он сполз по кафелю в ванной и тяжело дышал. Стало легче. Поднявшись, цепляясь за ящики, к раковине он взглянул в зеркало. Вид как будто бы стал чуть лучше, чем накануне в алкогольном угаре. Наскоро умывшись и максимально насколько это возможно приведя себя в порядок, он побежал на работу.
Еле отсидев бесконечный, как ему казалось, день он плелся домой. Путь его пролегал мимо алкомаркета, в который он ходил каждый день накануне. Усилием железной воли Сергей заставил себя забыть об идее зайти за пивом. Уже третью неделю стояла жаркая погода, которая как будто самим своим существованием намекала на покупку пива. Быстро протопав мимо, Сергей нырнул в свой подъезд. Видя, что к подъезду приближается соседка с ребёнком в коляске, он резво забежал в открывшуюся дверь лифта и, нажав на кнопку своего этажа, неистово стал долбить по кнопке закрытия двери. Соседей он не любил, а чужих детей не терпел. Дверь лифта закрылась и он выдохнул. Перед тем как лифт тронулся, Сергей услышал плач младенца. Он словно отдавался эхом от стен лифта, давя на его и так пульсирующую голову и стих примерно на третьем или четвёртом этаже.
Страница 1 из 5
