Такое возможно вообразить только в Русских реалиях, мальчик Матвей живущий в съёмной квартире, со своей подругой Кариной. В один прекрасный день просыпается совершенно один, да ещё и с какой-то непонятной сыпью у себя на теле. Тогда то и начинался кошмар - Блаттофобца.
Добавить в моё избранное
25 мин, 57 сек 425
В этот раз прогадала, наткнулась на Матвея. Седые волосы, завязанные платочком, большие красные очки, зелёная кофточка, розовые тапочки, черные большие штаны, которые были ей велики.
«Отлично» — отвечал он с натянутой улыбкой на лице, пытаясь изобразить доброту и гостеприимство. Нервно дёргался уголок рта, и улыбка превращалась в недосинусоиду. — Как-то ты исхудал мальчик! А Карина не дома?» —» Нет, она ещё на работе, практикуется«— увел взгляд на маленький домик, лежавший на тумбочке в качестве брелочка на ключи, она ему недавно подарила. — Чьёй-то она, вроде ж, ещё учится» — добавила бабушкиным лексиконом.
Вздыхает и переводит взгляд на бабку: «Д ей ещё, полгода назад поставили практику в городском театре, она же у нас актриса — выдуманного театра, — с усмешкой сказал и продолжил. — Поставили ей за это хорошую оценку, ну, и пригласили там работать в свободное время, вот она там и тусуется с Викой»
— «Молодец! Растёт девчонка-то ой, а то меня сосед Борька, ох, как достал: всё сверлит и сверлит»
«Ну, понеслась, бабский фристайл» — он облокотился на стенку боком, продолжал кивать на ругательства из уст бабы Наташи, медленно погружаясь в тишину своих мыслей. Голос бабуси уже пропадал и отдалялся, унося его куда-то вроде далеко, а вроде и близко, Матвей вспомнил родной дом. Светлое ржаное поле и янтарный закат, он видел это перед собой также чётко, как и видел Наталью Степановну. Посреди поля стоит большое дубовое дерево, кроны которого росли в высь, дуб был размером четырёхэтажного дома. Лучи солнца пробивались через его листву яркими ослепительно зелёными лучами. Сбоку торчал огромный сучок, обмотанный тросом, связанный из обычной верёвки, самодельный. Длинная толстая верёвка тянулась до земли, к дощечке, подвешенной с обеих сторон. Его любимые качели, будто бы сейчас он провалился в свой самый хороший сон.
Тычок в живот, бабка продолжала нести свою речь ему, не останавливаясь и жалобно изменяя темп голоса.
«Наталья Степановна, Карина будет завтра, приходите попьёте с ней чайку, — развернул её к выходу аккуратно, бесконфликтно. — расскажете ей обо всех недугах»
— «Да надобно, пожалуй, ну ты передавай ей, что я приходила» — «Непременно! — он прикрыл дверь быстро, но чётко произнеся, — до свидания!»
Постоял у закрытой двери, пытался и дальше вспомнить свой дом, но без толку, Наталья Степановна будто факир, создавала для него атмосферу погружения, это были чистые секунды счастья. Пора было возвращаться в реальность, увидел опять брелок, решил прицепить к своим ключам, всовывая кольцевую проволоку, через металлический круг, на котором весели три ключа, от нижнего, верхнего замка двери в квартиру и замка от почтового ящика. Сунул их в карман, пошёл на кухню, вспомнил о посуде, схватился за губку, включил воду и стал домывать оставшееся, вода растекалась по раковине капельками, брызгая на его кофту. Шарообразным движением он натирал тарелку, размазывал губку об её поверхность, впитывая и отжимая содержимое, затем все быстренько смывая водой, закидывал на полку. Вытер рукавом нос, ну, а руки, естественно, об треники. Закрыл краник, кинул губку на стол. Часы всё медленно и медленно проворачивали свои шестерёнки.
«Вечером придёт Карина, пока поставлю чайник» — подумал он. Щелкнул по торчащей кнопке красного цвета, и из носика белого электрочайника вверх расстилался прозрачный легкий пар, со звуками будто из преисподней. Мальчик стал вглядываться в окно с четвёртого этажа и увидел, как на детской площадке никого не было, горки, качели, карусели одиноко пустовали. И лишь в большой коричневой луже перед входом у подъезда держался на плоскости воды сдутый сморщенный розовый шарик, плавающий по диагонали, словно кораблик, рассекающий море под натиском ветра.
***
Девять вечера, в квартире темно, лучи света от лампочки доставали до коридора, просачиваясь сквозь закрытую щель комнаты Карины и открытую дверь в комнату Матвея. Он лежал на кровати у себя в логове, в полной темноте, и лишь белый отсвет от телефона освещал его лицо. Пальцами проводя по экрану, листал ленту в браузере, натыкаясь на глупую рекламу, вылезающую из неоткуда.
«КРОВЬ МУМИИ ЛЕЧИТ РАК!»
«КЕТЧУП УБИРАЕТ НЕЛЕПЫЙ ЗАПАХ В ПОДМЫШКАХ»
«МУРОВЬИ УНЕСЛИ МОЕГО МУЖА»
Выключил телефон, и положил его рядом с собой. Казалось, будто в темноте было что-то своё загадочное, ведь в темноте зародился мир. Свесив руки с кровати, парень открылся древней загадке, чтобы она поглотила его, но она давно уже им переполнена. Закрывая и открывая глаза перед собой, он видел всю ту же знакомую тьму. Его раздумья прервал звук в замочной скважине из входа, за которым последовал скрипучий писк ручки и открытие двери. Это несомненно была Карина, если не она, то скорее всего соседка Наталья Степановна, у неё ведь тоже есть ключи, или вор, только вот у нас нечего красть. «У бедных студентов максимум, что есть — это ноутбук и телефон, ну, и ещё можно угостить чаем» — подумал Матвей.
«Отлично» — отвечал он с натянутой улыбкой на лице, пытаясь изобразить доброту и гостеприимство. Нервно дёргался уголок рта, и улыбка превращалась в недосинусоиду. — Как-то ты исхудал мальчик! А Карина не дома?» —» Нет, она ещё на работе, практикуется«— увел взгляд на маленький домик, лежавший на тумбочке в качестве брелочка на ключи, она ему недавно подарила. — Чьёй-то она, вроде ж, ещё учится» — добавила бабушкиным лексиконом.
Вздыхает и переводит взгляд на бабку: «Д ей ещё, полгода назад поставили практику в городском театре, она же у нас актриса — выдуманного театра, — с усмешкой сказал и продолжил. — Поставили ей за это хорошую оценку, ну, и пригласили там работать в свободное время, вот она там и тусуется с Викой»
— «Молодец! Растёт девчонка-то ой, а то меня сосед Борька, ох, как достал: всё сверлит и сверлит»
«Ну, понеслась, бабский фристайл» — он облокотился на стенку боком, продолжал кивать на ругательства из уст бабы Наташи, медленно погружаясь в тишину своих мыслей. Голос бабуси уже пропадал и отдалялся, унося его куда-то вроде далеко, а вроде и близко, Матвей вспомнил родной дом. Светлое ржаное поле и янтарный закат, он видел это перед собой также чётко, как и видел Наталью Степановну. Посреди поля стоит большое дубовое дерево, кроны которого росли в высь, дуб был размером четырёхэтажного дома. Лучи солнца пробивались через его листву яркими ослепительно зелёными лучами. Сбоку торчал огромный сучок, обмотанный тросом, связанный из обычной верёвки, самодельный. Длинная толстая верёвка тянулась до земли, к дощечке, подвешенной с обеих сторон. Его любимые качели, будто бы сейчас он провалился в свой самый хороший сон.
Тычок в живот, бабка продолжала нести свою речь ему, не останавливаясь и жалобно изменяя темп голоса.
«Наталья Степановна, Карина будет завтра, приходите попьёте с ней чайку, — развернул её к выходу аккуратно, бесконфликтно. — расскажете ей обо всех недугах»
— «Да надобно, пожалуй, ну ты передавай ей, что я приходила» — «Непременно! — он прикрыл дверь быстро, но чётко произнеся, — до свидания!»
Постоял у закрытой двери, пытался и дальше вспомнить свой дом, но без толку, Наталья Степановна будто факир, создавала для него атмосферу погружения, это были чистые секунды счастья. Пора было возвращаться в реальность, увидел опять брелок, решил прицепить к своим ключам, всовывая кольцевую проволоку, через металлический круг, на котором весели три ключа, от нижнего, верхнего замка двери в квартиру и замка от почтового ящика. Сунул их в карман, пошёл на кухню, вспомнил о посуде, схватился за губку, включил воду и стал домывать оставшееся, вода растекалась по раковине капельками, брызгая на его кофту. Шарообразным движением он натирал тарелку, размазывал губку об её поверхность, впитывая и отжимая содержимое, затем все быстренько смывая водой, закидывал на полку. Вытер рукавом нос, ну, а руки, естественно, об треники. Закрыл краник, кинул губку на стол. Часы всё медленно и медленно проворачивали свои шестерёнки.
«Вечером придёт Карина, пока поставлю чайник» — подумал он. Щелкнул по торчащей кнопке красного цвета, и из носика белого электрочайника вверх расстилался прозрачный легкий пар, со звуками будто из преисподней. Мальчик стал вглядываться в окно с четвёртого этажа и увидел, как на детской площадке никого не было, горки, качели, карусели одиноко пустовали. И лишь в большой коричневой луже перед входом у подъезда держался на плоскости воды сдутый сморщенный розовый шарик, плавающий по диагонали, словно кораблик, рассекающий море под натиском ветра.
***
Девять вечера, в квартире темно, лучи света от лампочки доставали до коридора, просачиваясь сквозь закрытую щель комнаты Карины и открытую дверь в комнату Матвея. Он лежал на кровати у себя в логове, в полной темноте, и лишь белый отсвет от телефона освещал его лицо. Пальцами проводя по экрану, листал ленту в браузере, натыкаясь на глупую рекламу, вылезающую из неоткуда.
«КРОВЬ МУМИИ ЛЕЧИТ РАК!»
«КЕТЧУП УБИРАЕТ НЕЛЕПЫЙ ЗАПАХ В ПОДМЫШКАХ»
«МУРОВЬИ УНЕСЛИ МОЕГО МУЖА»
Выключил телефон, и положил его рядом с собой. Казалось, будто в темноте было что-то своё загадочное, ведь в темноте зародился мир. Свесив руки с кровати, парень открылся древней загадке, чтобы она поглотила его, но она давно уже им переполнена. Закрывая и открывая глаза перед собой, он видел всю ту же знакомую тьму. Его раздумья прервал звук в замочной скважине из входа, за которым последовал скрипучий писк ручки и открытие двери. Это несомненно была Карина, если не она, то скорее всего соседка Наталья Степановна, у неё ведь тоже есть ключи, или вор, только вот у нас нечего красть. «У бедных студентов максимум, что есть — это ноутбук и телефон, ну, и ещё можно угостить чаем» — подумал Матвей.
Страница 3 из 8
