Такое возможно вообразить только в Русских реалиях, мальчик Матвей живущий в съёмной квартире, со своей подругой Кариной. В один прекрасный день просыпается совершенно один, да ещё и с какой-то непонятной сыпью у себя на теле. Тогда то и начинался кошмар - Блаттофобца.
Добавить в моё избранное
25 мин, 57 сек 430
Встал на ванную, кончиками пальца подцепил эту липкую и гибкую верёвочку, она выглядела как бечёвка, но из ткани, словно мясной, одной рукой открыл кружку вентиляции, увидел запиханные скомканные мятые женские вещи, вынул их и швырнул на пол жёлто-красные шорты и красную футболку. Дрожь в руке, он нервно заглотнул комок слюней в горле. Нитка вела вглубь трубы, парень посветил телефоном в отверстие, нить уходила наверх, он легонько потянул её, но нить была неподвижна, приложив ещё усилий, она стала поддаваться, Матвей вспомнил рыбалку с отцом, как он, будучи маленьким мальчиком, поймал большого Линя на детскую удочку, сделанную отцом из бамбука верёвки и шишки. Момент счастья прервался, когда из трубы будто бы кубарём вывалилась человеческая рука, он запаниковал и испугался, вскрикнув, поскользнулся и зацепившись за нитку, упал на пол к отрубленной конечности, и из трубы на него свалились потроха, покусанные части тела Карины.
«Этого не может быть, нет! Боже»
«Нееееееееееееееет! — кричал он, блять» От страха слезы повалили из глаз, он не понимал, как это возможно, и что вообще происходит, здравомысляще пытается посмотреть на всё, проанализировать, быть может, это сон, или кошмар. Вылезая из кучи кровавой плоти, вытирая руку, испачкав полотенце, он увидел содранное лицо Карины с черепа. Плачет, заикается, достаёт из кровавой лужи на кафельном полу телефон, и думает позвонить в скорую, полицию, но леденящий голос сзади произнёс со спокойствием и писком:«Мы хотели лакомств»
Матвей встал и в диком шоке выбежал из ванной комнаты, «теперь точной дамской комнаты» стал звонить в полицию, но звонок не проходил, гудки не выходили писками из динамика телефонного аппарата. Писк в голове резко ударил о стеночки черепушки, ударил с такой силой, что кровь потекла из ушей, он вбежал в комнату стал об одеяло вытирать кровь, затем дернул его на себя, обнажив кровать. На простыне ошмётки кожи рассыпаны частичками, будто бы полностью показывают, что время утекает. На минуту шуршание в стене отвлекли его внимание. Кто-то скрежетал под обоими, со всех сторон, он побежал в коридор, но споткнулся и повалился на пол, телефон выпал из кармана, отлетев и проскользнувши далёко в угол. Но ему было не до него, из щелей в плинтусе стали выбегать тараканы, жучки, муравьи, мириадами заполнив коридор. Пищащий звук раздражал, Матвей закрывал глаза ладонями, щипая себя за локоть, пытаясь проснутся. Мелкие твари окружили его, мальчик стал топтать их ногами, давить кричать, ему было страшно, пока рой не набросился на него, налипнув и вцепившись. Он сильно бился об стены, пытаясь снять и раздавить букашек, это было бесполезно, его щёки сползли с лица, парень повалился на землю, а на другом конце коридора из динамика телефона доносился звук.
«Когда главный жук умирает, маленькие букашки, члены его роя, пожирают гниющее старое тело, дав освободиться и переродиться новому, будущему лидеру. Это некий естественный процесс в мире насекомых»
Хриплый голос из динамика телефона перестал голосить, тело Матвея было полностью покрыто насекомыми, елозившими по нему. К сожалению, его крики не были услышаны, маленькие тельца поглощали звуки…
***
Впервые за всё это время в Москве ветер разогнал хмурые серые тучи, и солнышко показалось ярким диском в небосклоне. Его лучи проникали через стёкла хмурых старых жилых домов. На кухне квартиры номер-24 играла на полную громкость хриплая мелодия с помехами из старого магнитофона, у которого в щелях динамика торчали налипшие сопли и плесень. Лучи солнышка клином проникали через окна, нависшая в атмосфере пыль, блестела маленькими частичками, споры безумия уже давно витали здесь.
Коричневая клешня с язвами на руке подцепила чайник, наливая в битую чашу кипятка. Часы, висевшие над дверным проёмом, остановились и показывали три часа двадцать минут. Музыка тихонько замедляется, клубы дыма вырываются из носика чайника, сопровождаясь всё теми же адскими звуками. Некий силуэт в элегантном черном костюме наклонился, чтобы приподнять валяющуюся маленькую ложку на полу. Весь линолеум заляпан пинтами спекшийся крови и ржаво-серой жидкостью, в которой плавали черные зрачки.
-Дзынь— -Дзынь –Дзынь-
Ложка по часовой стрелке взбалтывала в мутном чае чёрный сахарок, пытаясь растворить его. -Плюх— в чашку упал длинный опарыш, который устремился поглощать чёрные частички.
-Туф— -Туф— -Туф-
Кто-то сильно стучал в дверь, но открыть в квартире было некому. Некому и нечему. Дверь в квартиру распахнулась, и в дверном проёме показалась спина Бабы Наташи, которая, не перешагнув через порог, голосила — «Чёй-то у вас дверь не заперта, зайдёт кто чужой…» Не успела женщина в возрасте договорить, как из её уст вырвался яркий всхлип и тихий писк. Перед ней за столом на кухне сидело нечто в чёрном смокинге, испачканном в какой-то слизи, из воротника вываливались гробные черви, которые обвивали тёмно-зелёно-оранжевую шею.
«Этого не может быть, нет! Боже»
«Нееееееееееееееет! — кричал он, блять» От страха слезы повалили из глаз, он не понимал, как это возможно, и что вообще происходит, здравомысляще пытается посмотреть на всё, проанализировать, быть может, это сон, или кошмар. Вылезая из кучи кровавой плоти, вытирая руку, испачкав полотенце, он увидел содранное лицо Карины с черепа. Плачет, заикается, достаёт из кровавой лужи на кафельном полу телефон, и думает позвонить в скорую, полицию, но леденящий голос сзади произнёс со спокойствием и писком:«Мы хотели лакомств»
Матвей встал и в диком шоке выбежал из ванной комнаты, «теперь точной дамской комнаты» стал звонить в полицию, но звонок не проходил, гудки не выходили писками из динамика телефонного аппарата. Писк в голове резко ударил о стеночки черепушки, ударил с такой силой, что кровь потекла из ушей, он вбежал в комнату стал об одеяло вытирать кровь, затем дернул его на себя, обнажив кровать. На простыне ошмётки кожи рассыпаны частичками, будто бы полностью показывают, что время утекает. На минуту шуршание в стене отвлекли его внимание. Кто-то скрежетал под обоими, со всех сторон, он побежал в коридор, но споткнулся и повалился на пол, телефон выпал из кармана, отлетев и проскользнувши далёко в угол. Но ему было не до него, из щелей в плинтусе стали выбегать тараканы, жучки, муравьи, мириадами заполнив коридор. Пищащий звук раздражал, Матвей закрывал глаза ладонями, щипая себя за локоть, пытаясь проснутся. Мелкие твари окружили его, мальчик стал топтать их ногами, давить кричать, ему было страшно, пока рой не набросился на него, налипнув и вцепившись. Он сильно бился об стены, пытаясь снять и раздавить букашек, это было бесполезно, его щёки сползли с лица, парень повалился на землю, а на другом конце коридора из динамика телефона доносился звук.
«Когда главный жук умирает, маленькие букашки, члены его роя, пожирают гниющее старое тело, дав освободиться и переродиться новому, будущему лидеру. Это некий естественный процесс в мире насекомых»
Хриплый голос из динамика телефона перестал голосить, тело Матвея было полностью покрыто насекомыми, елозившими по нему. К сожалению, его крики не были услышаны, маленькие тельца поглощали звуки…
***
Впервые за всё это время в Москве ветер разогнал хмурые серые тучи, и солнышко показалось ярким диском в небосклоне. Его лучи проникали через стёкла хмурых старых жилых домов. На кухне квартиры номер-24 играла на полную громкость хриплая мелодия с помехами из старого магнитофона, у которого в щелях динамика торчали налипшие сопли и плесень. Лучи солнышка клином проникали через окна, нависшая в атмосфере пыль, блестела маленькими частичками, споры безумия уже давно витали здесь.
Коричневая клешня с язвами на руке подцепила чайник, наливая в битую чашу кипятка. Часы, висевшие над дверным проёмом, остановились и показывали три часа двадцать минут. Музыка тихонько замедляется, клубы дыма вырываются из носика чайника, сопровождаясь всё теми же адскими звуками. Некий силуэт в элегантном черном костюме наклонился, чтобы приподнять валяющуюся маленькую ложку на полу. Весь линолеум заляпан пинтами спекшийся крови и ржаво-серой жидкостью, в которой плавали черные зрачки.
-Дзынь— -Дзынь –Дзынь-
Ложка по часовой стрелке взбалтывала в мутном чае чёрный сахарок, пытаясь растворить его. -Плюх— в чашку упал длинный опарыш, который устремился поглощать чёрные частички.
-Туф— -Туф— -Туф-
Кто-то сильно стучал в дверь, но открыть в квартире было некому. Некому и нечему. Дверь в квартиру распахнулась, и в дверном проёме показалась спина Бабы Наташи, которая, не перешагнув через порог, голосила — «Чёй-то у вас дверь не заперта, зайдёт кто чужой…» Не успела женщина в возрасте договорить, как из её уст вырвался яркий всхлип и тихий писк. Перед ней за столом на кухне сидело нечто в чёрном смокинге, испачканном в какой-то слизи, из воротника вываливались гробные черви, которые обвивали тёмно-зелёно-оранжевую шею.
Страница 7 из 8
