Мало кто из нас по собственному желанию ложится в больницу, в основном нас увозят туда на скорой помощи. После произошедшего со мной случая я буду избегать больницы до последнего. Было мне тогда не много немало 14 лет.
Добавить в моё избранное
9 мин, 36 сек 11219
В воздухе повис сладковатый запах разлагающейся плоти, а за ползущим ко мне телом тянулся темный след какой-то жижи. Он уже был почти у моей кровати, руки его тянулись в мою сторону, а я как заворожённый не мог и шелохнуться. За окном прогремел гром, выводя меня из оцепенения, я спохватился и в диком прыжке, перескочил на пол, тварь стала подниматься на ноги. Ну же ещё чуть-чуть, и я покину эту палату. Я почувствовал, как по моей руке скользнуло нечто холодное и шероховатое и оставило мокрый след, рвота подступила к моему горлу, а глаза застлала пелена ужаса и страха. Бежать! Только бежать! Дверь, закрыта на щеколду! Пальцы не слушаются. Открываю. Всё, свобода! Ноги всё ещё ватные, но несут, несут меня от этого места. Почти добегаю до входа в отделение, решаюсь обернуться. Нет, за спиной уже никого. Лишь, рука моя ещё ощущает прикосновение монстра. Нет, больше я не вернусь в плату, пусть делают что хотят. Забившись в ванну, и закрывшись на щеколду, жду утро.
Утро следующего дня я встретил в углу, на холодном кафеле ванной комнаты, в дверь кто-то настойчиво барабанил. Я ещё не отошедший от бурной ночи, пытаюсь понять, кто и что от меня требует. Это медсестра, она просит выйти меня из ванны. С опаской я отворяю дверь, вижу недовольные лица медперсонала и больных, но как же я счастлив. Медсестра зачем-то бросается ко мне и начинает осматривать моё тело. Видит на руке след спекшейся крови. Взволнованное и вопрошающее лицо:
— Ты как? Что ты делал в ванной? Почему в твоей палате повсюду кровь?
— Чего? Со мной всё в порядке, кровь не моя.
— А чья?
— Не знаю, мне плохо… Дальше я плохо помню происходящее. День я лежал в бреду, меня перевели в палату с карантинщиками, там же я и провел оставшиеся дни на лечении. Историю эту никому не рассказывал. Знаю только, что поговаривали о том, как из морга труп пропал. Привезли, говорят мужика на опознание, ну его и опознали, оказался местным маньяком в розыске. А труп потом и пропал, ясное дело умолчали об этом, кому такое на себя вешать хочется. Он это был или нет, узнавать я не хочу, боюсь, что правда окажется не менее гадкой, чем та проведенная мною ночь в больнице.
Утро следующего дня я встретил в углу, на холодном кафеле ванной комнаты, в дверь кто-то настойчиво барабанил. Я ещё не отошедший от бурной ночи, пытаюсь понять, кто и что от меня требует. Это медсестра, она просит выйти меня из ванны. С опаской я отворяю дверь, вижу недовольные лица медперсонала и больных, но как же я счастлив. Медсестра зачем-то бросается ко мне и начинает осматривать моё тело. Видит на руке след спекшейся крови. Взволнованное и вопрошающее лицо:
— Ты как? Что ты делал в ванной? Почему в твоей палате повсюду кровь?
— Чего? Со мной всё в порядке, кровь не моя.
— А чья?
— Не знаю, мне плохо… Дальше я плохо помню происходящее. День я лежал в бреду, меня перевели в палату с карантинщиками, там же я и провел оставшиеся дни на лечении. Историю эту никому не рассказывал. Знаю только, что поговаривали о том, как из морга труп пропал. Привезли, говорят мужика на опознание, ну его и опознали, оказался местным маньяком в розыске. А труп потом и пропал, ясное дело умолчали об этом, кому такое на себя вешать хочется. Он это был или нет, узнавать я не хочу, боюсь, что правда окажется не менее гадкой, чем та проведенная мною ночь в больнице.
Страница 3 из 3
