Огромный черный жук влетел в окно и приземлился на белоснежный халатик молоденькой медсестры Анюты. Аккурат на грудь. Она сидела за столом, вся освещенная утренним солнцем, и перебирала очень старые истории болезней.
Добавить в моё избранное
31 мин, 36 сек 11900
И как только он вошел, дверь со страшным скрипом захлопнулась.
В печке сильно пылал огонь, дрова трещали. Сквозь их звук он услышал женский хохот. Глянул — а на полке, где обычно парятся, сидят три голые бабы. Это была юная медсестра Анюта, тяжеловесная Репина и красавица Олимпиада. Анюта стыдливо прикрывала руками грудь, наглая Репина курила невесть откуда взявшуюся в селе дорогую сигару, цинично выдыхая дым доктору в лицо. Олимпиада, погрозив ему пальцем, нараспев произнесла:
— Я те-бе го-во-ри-ла: не вы-хо-ди на у-ли-цу! А ты? — и дико захохотала. И все они трое разом заболтали голыми ногами, свешенными с полки.
В ужасе он увидел, что вместо стоп у них — настоящие копыта. Стеснительная Анна вдруг отняла руку от груди и кинула в доктора зажатого до того в ладони жука — большого, черного, того самого, который помнился ему еще по первому видению. Упав на пол, жук громко заверещал и рассыпался в мелкое крошево, немедленно начавшее испаряться. Баня вмиг наполнилась густым паром. Олимпиада скомандовала:
— Ну, коль пришел, марш в круг!
Безропотно повинуясь, он вошел в круг, очерченный мелом. В центре его лежала банка, заполненная пеплом от рубахи. Она была надтреснута, а значит… В голове доктора забилась единственная мысль: «Значит, тот самый дух окаянный, заключенный в сосуд, вышел на свободу»… Кто-то из баб оттолкнул банку копытом и она, разбившись подобно жуку, разлетелась на сотни осколков. Доктор вновь услышал жуткий женский хохот и провалился в темноту.
— Аркадий Львович, просыпайтесь! Муж отвезет вас в город. — рядом стояла Олимпиада Ильинична.
— Как вы себя чувствуете? Вы спали? На улицу не выходили? Может, останетесь на неделю? Организм на природе скинет лишний, энергетический шлак.
Она внимательно посмотрела на него:
— У вас очень, очень мутная аура. Вы точно не выходили ночью на улицу?
Аркадий Львович молча, словно лунатик, вышел во двор. Олимпиада, взглянув на частички земли у кровати и у окна, все сразу поняла.
— Господи… — произнесла она и перекрестила спину уходящего. Тот приостановился, словно хотел обернуться, и чихнул.
Она еще раз его перекрестила. И опять он чихнул. Для нее все стало совершенно ясным. Сосед окончательно поселился в чужом доме.
В печке сильно пылал огонь, дрова трещали. Сквозь их звук он услышал женский хохот. Глянул — а на полке, где обычно парятся, сидят три голые бабы. Это была юная медсестра Анюта, тяжеловесная Репина и красавица Олимпиада. Анюта стыдливо прикрывала руками грудь, наглая Репина курила невесть откуда взявшуюся в селе дорогую сигару, цинично выдыхая дым доктору в лицо. Олимпиада, погрозив ему пальцем, нараспев произнесла:
— Я те-бе го-во-ри-ла: не вы-хо-ди на у-ли-цу! А ты? — и дико захохотала. И все они трое разом заболтали голыми ногами, свешенными с полки.
В ужасе он увидел, что вместо стоп у них — настоящие копыта. Стеснительная Анна вдруг отняла руку от груди и кинула в доктора зажатого до того в ладони жука — большого, черного, того самого, который помнился ему еще по первому видению. Упав на пол, жук громко заверещал и рассыпался в мелкое крошево, немедленно начавшее испаряться. Баня вмиг наполнилась густым паром. Олимпиада скомандовала:
— Ну, коль пришел, марш в круг!
Безропотно повинуясь, он вошел в круг, очерченный мелом. В центре его лежала банка, заполненная пеплом от рубахи. Она была надтреснута, а значит… В голове доктора забилась единственная мысль: «Значит, тот самый дух окаянный, заключенный в сосуд, вышел на свободу»… Кто-то из баб оттолкнул банку копытом и она, разбившись подобно жуку, разлетелась на сотни осколков. Доктор вновь услышал жуткий женский хохот и провалился в темноту.
— Аркадий Львович, просыпайтесь! Муж отвезет вас в город. — рядом стояла Олимпиада Ильинична.
— Как вы себя чувствуете? Вы спали? На улицу не выходили? Может, останетесь на неделю? Организм на природе скинет лишний, энергетический шлак.
Она внимательно посмотрела на него:
— У вас очень, очень мутная аура. Вы точно не выходили ночью на улицу?
Аркадий Львович молча, словно лунатик, вышел во двор. Олимпиада, взглянув на частички земли у кровати и у окна, все сразу поняла.
— Господи… — произнесла она и перекрестила спину уходящего. Тот приостановился, словно хотел обернуться, и чихнул.
Она еще раз его перекрестила. И опять он чихнул. Для нее все стало совершенно ясным. Сосед окончательно поселился в чужом доме.
Страница 9 из 9
