Огромный черный жук влетел в окно и приземлился на белоснежный халатик молоденькой медсестры Анюты. Аккурат на грудь. Она сидела за столом, вся освещенная утренним солнцем, и перебирала очень старые истории болезней.
Добавить в моё избранное
31 мин, 36 сек 11899
Скажите, перед тем, как вы потеряли сознание, вам что-то послышалось, или вы увидели что-то?
— Да. Но, право, мне неловко вам это рассказывать.
— Ну, как хотите. Это не принципиально важно. Но в любом случае — это был абсурд?
— Точно так. Но если хотите начистоту, то я услышал из ваших уст вопрос — нравитесь ли вы мне? — доктор смущенно опустил голову.
— Понятно, — сказала Олимпиада.
Потом, внимательно на него посмотрев, продолжила:
— Если бы каждый врач-психиатр, имеющий каждый день контакты с безумцами, сам сходил с ума, уже бы и клиники для душевнобольных все давно закрыли. Не так ли? Я же хочу вас спросить напрямую: вы чем-то таким необычным занимались в последнее время? Ну, к примеру, были ли у вас какой-то особый больной? Или, может, вы читали какую-то литературу подобного рода?
— Да, я вас понял. И читал, и не только, я ее глубоко изучал. Дело в том, что тема моей диссертации… — Одержимость, — продолжила она.
— Верно. Это ваш профиль? — по привычке захотел съерничать доктор.
Она сверкнула на него огромными черными глазами:
— А вы знаете, что рядом с вами, вот даже сейчас — есть некая… сущность, которую вы, сами того не зная и не желая, разбудили и выпустили на волю? Через вас она входит в наш мир — вы являетесь проводником для этой твари. Поэтому и происходит что-то вроде раздвоения личности. Вы слышите и видите то, чего нет в реальности. Но и это еще полбеды. Чем больше оно в вас паразитирует, тем сильнее побочный эффект. Дальше — это то, что вы наблюдаете у себя в клинике: буйное помешательство, шизофрения, такие вот Репины. Я уже достаточно вас запугала, скажу еще немного. Да вы и сами все понимаете. Медицина бессильна перед этим.
Он прервал ее:
— А ваши обряды?
— Обряд, если он правильно проведен, позволяет на некоторое время заключить… скажем, перемирие, оттянуть время обитания сущности в нашем мире. Но вам еще можно помочь, этот только самое начало.
Древние молитвы были изобретены очень давно, и значение многих их слов для людей потеряно. Однако злые духи помнят их хорошо, и боятся. Поэтому, когда их произносят вслух, вибрация этих звуков вызывает панику духа окаянного, и он в страхе и трепете бежит прочь с насиженного места. Молитвы эти были даны людям как охранная грамота… Чем дольше слушал ее доктор, тем в больший трепет приходил его рассудок. Все, что он изучал, читал, писал, казалось пустышкой перед простыми знаниями этой женщины. А она продолжала:
— Я помогу вам. Проведу обряд. Но не сегодня, баня должна отдохнуть, иначе рискуем подцепить беса, изгнанного из Репина. Хотя я и «упаковала» его, и отчитала по всем правилам, но чем черт не шутит.
— Она жестко улыбнулась.
— Сегодня вы ночуете здесь, в моей гостиной. Не бойтесь ничего — в комнате иконы, постель спрыснута святой водой, окно и дверь с оберегами… Мой муж отвезет вас в город завтра. А вот ровно через неделю я жду вас. И вот еще: вы крещеный?
— Нет.
— Это плохо. Покреститесь, обязательно.
— Скажите, а что, эта… сущность, она постоянно при мне? Или… — Как бы вам сказать… Ну, как ваш сосед, к примеру — измерения вроде разные, но в постоянном соприкосновении, через стенку. Вы его, может, и не знаете, но слышите, он стучит, говорит, а иногда выходит на лестничную площадку или во двор, или вы видите его в окно.
— Понимаю… Значит, имя ему — Сосед? — и сам себе тихо ответил:
— Присоседился.
— Это страшный сосед. Но я помогу вам.
— Она добавила — Кухня, ванная комната, санузел — все в доме. Прошу — не выходите до рассвета на улицу.
— Спасибо, я все понял.
Он вышла. На часах было 23:00.
Он проснулся от стука в окно. Затем услышал голос:
— Аркадий Львович, это я, Репин, сбежал из клиники! За рубахой я пришел, за черною, эта стерва Ильинична ее в печке, в бане спалила! Выходи, вместе поищем, может и не сгорела она. А? Выходи! А чо ты у нее спать остался, влюбился, что ли? Вон и рожу свою тебе над кроватью повесила.
Доктор глянул в ту сторону, где висела большая икона. И в потемках ему ясно привиделось в том месте лицо знахарки. Она лукаво ему подмигивала.
— Ну Львович, ну давай скорей! Лезь в окно! Айда в баню. Помоемся заодно, рубахами поменяемся, побратаемся. А то столько лет вместе, а я тебе все «вы» да«вы». А заодно на круг посмотришь, что эта тварь вокруг меня в бане на полу чертила. Вот гадина. Житья не дает! Ну пошли уже!
И доктор, открыв окно, нырнул на улицу. Была середина ночи.
— Репин, где ты? — стал звать новоиспеченного брата доктор. Но никто не отзывался.
Тогда он направился прямиком к бане, на край села. Шел порывисто-быстро, вроде как жил бы здесь всю жизнь и знал все дома и проулки. Минуту спустя он уже не шел, а бежал к бане. Дверь в нее была раскрыта, словно его там уже ждали.
— Да. Но, право, мне неловко вам это рассказывать.
— Ну, как хотите. Это не принципиально важно. Но в любом случае — это был абсурд?
— Точно так. Но если хотите начистоту, то я услышал из ваших уст вопрос — нравитесь ли вы мне? — доктор смущенно опустил голову.
— Понятно, — сказала Олимпиада.
Потом, внимательно на него посмотрев, продолжила:
— Если бы каждый врач-психиатр, имеющий каждый день контакты с безумцами, сам сходил с ума, уже бы и клиники для душевнобольных все давно закрыли. Не так ли? Я же хочу вас спросить напрямую: вы чем-то таким необычным занимались в последнее время? Ну, к примеру, были ли у вас какой-то особый больной? Или, может, вы читали какую-то литературу подобного рода?
— Да, я вас понял. И читал, и не только, я ее глубоко изучал. Дело в том, что тема моей диссертации… — Одержимость, — продолжила она.
— Верно. Это ваш профиль? — по привычке захотел съерничать доктор.
Она сверкнула на него огромными черными глазами:
— А вы знаете, что рядом с вами, вот даже сейчас — есть некая… сущность, которую вы, сами того не зная и не желая, разбудили и выпустили на волю? Через вас она входит в наш мир — вы являетесь проводником для этой твари. Поэтому и происходит что-то вроде раздвоения личности. Вы слышите и видите то, чего нет в реальности. Но и это еще полбеды. Чем больше оно в вас паразитирует, тем сильнее побочный эффект. Дальше — это то, что вы наблюдаете у себя в клинике: буйное помешательство, шизофрения, такие вот Репины. Я уже достаточно вас запугала, скажу еще немного. Да вы и сами все понимаете. Медицина бессильна перед этим.
Он прервал ее:
— А ваши обряды?
— Обряд, если он правильно проведен, позволяет на некоторое время заключить… скажем, перемирие, оттянуть время обитания сущности в нашем мире. Но вам еще можно помочь, этот только самое начало.
Древние молитвы были изобретены очень давно, и значение многих их слов для людей потеряно. Однако злые духи помнят их хорошо, и боятся. Поэтому, когда их произносят вслух, вибрация этих звуков вызывает панику духа окаянного, и он в страхе и трепете бежит прочь с насиженного места. Молитвы эти были даны людям как охранная грамота… Чем дольше слушал ее доктор, тем в больший трепет приходил его рассудок. Все, что он изучал, читал, писал, казалось пустышкой перед простыми знаниями этой женщины. А она продолжала:
— Я помогу вам. Проведу обряд. Но не сегодня, баня должна отдохнуть, иначе рискуем подцепить беса, изгнанного из Репина. Хотя я и «упаковала» его, и отчитала по всем правилам, но чем черт не шутит.
— Она жестко улыбнулась.
— Сегодня вы ночуете здесь, в моей гостиной. Не бойтесь ничего — в комнате иконы, постель спрыснута святой водой, окно и дверь с оберегами… Мой муж отвезет вас в город завтра. А вот ровно через неделю я жду вас. И вот еще: вы крещеный?
— Нет.
— Это плохо. Покреститесь, обязательно.
— Скажите, а что, эта… сущность, она постоянно при мне? Или… — Как бы вам сказать… Ну, как ваш сосед, к примеру — измерения вроде разные, но в постоянном соприкосновении, через стенку. Вы его, может, и не знаете, но слышите, он стучит, говорит, а иногда выходит на лестничную площадку или во двор, или вы видите его в окно.
— Понимаю… Значит, имя ему — Сосед? — и сам себе тихо ответил:
— Присоседился.
— Это страшный сосед. Но я помогу вам.
— Она добавила — Кухня, ванная комната, санузел — все в доме. Прошу — не выходите до рассвета на улицу.
— Спасибо, я все понял.
Он вышла. На часах было 23:00.
Он проснулся от стука в окно. Затем услышал голос:
— Аркадий Львович, это я, Репин, сбежал из клиники! За рубахой я пришел, за черною, эта стерва Ильинична ее в печке, в бане спалила! Выходи, вместе поищем, может и не сгорела она. А? Выходи! А чо ты у нее спать остался, влюбился, что ли? Вон и рожу свою тебе над кроватью повесила.
Доктор глянул в ту сторону, где висела большая икона. И в потемках ему ясно привиделось в том месте лицо знахарки. Она лукаво ему подмигивала.
— Ну Львович, ну давай скорей! Лезь в окно! Айда в баню. Помоемся заодно, рубахами поменяемся, побратаемся. А то столько лет вместе, а я тебе все «вы» да«вы». А заодно на круг посмотришь, что эта тварь вокруг меня в бане на полу чертила. Вот гадина. Житья не дает! Ну пошли уже!
И доктор, открыв окно, нырнул на улицу. Была середина ночи.
— Репин, где ты? — стал звать новоиспеченного брата доктор. Но никто не отзывался.
Тогда он направился прямиком к бане, на край села. Шел порывисто-быстро, вроде как жил бы здесь всю жизнь и знал все дома и проулки. Минуту спустя он уже не шел, а бежал к бане. Дверь в нее была раскрыта, словно его там уже ждали.
Страница 8 из 9
