Дорога в объезд

Ванька, ко мне, мол, что случилось? А я ему: «Крепись, Иван… Отчим твой помер»… «А где Сашка (сестра его)?» Вот тут мне и больно стало ему говорить…«Нету больше Саши»… «Как… нету?» «Убили… Вань… убили ее»… Я уж думал он из себя выйдет, бушевать, кричать начнет, а он спокойно сел на стул, выпил стакан водки, что я ему налил и спокойно спросил про то, как убили сестру. Я ему все и рассказал, что после смерти отчима она дом решила продать, но наткнулась на бандюганов, которые дом продали в качестве посредников за приличные деньги, а ей отдавали какие то копейки, Сашка конечно ругалась и возмущалась, обещала в милицию пойти, но ее избили и изнасиловали… А она умерла позже в больнице. Менты только руками поразводили и закрыли дело… суки! Ваня меня выслушал спокойно, ни одна мышца на лице не дернулась, а потом он молча ушел. Вернулся через 2 дня. Зашел ко мне и с порога спрашивает, мол, где этих тварей, что сестру убили найти, а я, дурак, возьми и скажи, что они живут на окраине деревне в таком-то доме. Ваня резко развернулся и быстрым шагом направился в сторону указанного мной дома. Я все сразу понял! Быть беде! Я за ним, кричу, что бы не делал глупостей, что бы жизнь себе не губил! Он будто бы не слышал меня. У дома этих тварей-бандитов, Иван расстегнул куртку и достал АКМ со сложенным прикладом! «Отойди, дядя Стас», — холодным, металлическим голосом сказал мне Ванька. И он вошел в дом… Несколько минут все было тихо и спокойно, я уж подумал, что все обойдется, что Ваня лишь припугнет их. Но нет. Раздалась стрельба: короткие хлесткие очереди «калаша» перемешивались гулкими хлопками«Макарова» и хлесткими как плеть«ТТ». Летели стекла и куски древесины от стен, слышался мат и дикие крики кого-то раненного или умирающего… Я лежал у забора под кустом смородины и плакал… в чувство меня привели только менты, которые приехали естественно поздно.

Ваню нашли недалеко от того места, где ты заглох. В лесу. Он с 4-мя ранениями гнался за последним выжившим уркой, догнал и, заколов его штык-ножом, умер рядом от потери крови«… Я слушал Григорича и не мог поверить… Нет! В эту историю я поверил, но не мог поверить в то, что Ваня, именно это Ваня мне повстречался и помог мне на дороге. Разум отвергал вероятность подобного. Но это же было! И видел именно Ваню я… блин, до сих пор не могу поверить… На следующий день я с Григоричем поехал на кладбище, где он мне показал могилу Ивана. На гранитной плите на меня смотрел парень в форме морской пехоты с грустными глазами, с небольшим шрамом в уголке губ идущем до левой ноздри, что придавало иллюзию легкой ухмылки…»