Юность

Но влияние таблетки лишь временно, через три часа он снова станет растением, станет овощем, а значит, игра проиграна еще до начала?

«Шансов бы не было все равно, — встрепенулся внутри него еще чей-то голос, голос скрипучий и ветхий, как если бы каждая из голосовых связок его хозяина была покрыта огромнейшим слоем пыли. Старая версия мистера Хопкинса, не до конца убитая синей пилюлей? — Юности только кажется, что она всемогуща. Эта таблетка вновь окутала мозг — наш с тобой мозг? — прежним самоуверенным флером, но при попытке осуществить свои грезы воочию ты лишь получил бы несколько раз по морде или оказался бы за решеткой».

Спорить с ним не хотелось.

— Ты прав, Смит, — глухо пробормотал Джерри, выбираясь из кресла и оглядываясь по сторонам. Еще одна страсть подростков, страсть заменять собственные мысли пафосными чужими цитатами? — Ты всегда был прав… Где там хранился у Хопкинса в тумбочке пистолет?

— Следы удалось замести, значит?

— Ну да.

— Представитель криминальных структур склонил голову перед восседающим в алом кресле своим непосредственным руководителем.

— По счастью, меры, которые он предпринял, оказались довольно стереотипны.

— Компромат в «облаке»?

— Вроде того. Я сам непосредственно не занимался исследованием его компьютера, это не моя компетенция.

Помолчав несколько мгновений, дилер все-таки осмелился задать вопрос:

— Вы знали, что подобное может случиться?

Не то чтобы вопрос этот имел существенное значение. По долгу работы на мафию ему случалось распространять среди клиентуры как героин, вызывающий привыкание с первой дозы, так и почти откровенные яды. Но все-таки, убивая человека, приятно заранее знать об этом?

— По поступающим данным, — говорящий разжег неторопливо сигару, — подобным исходом увенчивается более пятидесяти процентов случаев распространения нового препарата. Интересно, что среди случайных подопытных — первых попавшихся людей с улицы? — склонность к суициду проявило лишь около трех процентов. Похоже, что вещи эти как-то взаимосвязаны, желание любой ценой вернуть юность духа — и следующий за этим эффект.

— Пятидесяти?

Дилер ничего не понимал. Какой смысл распространять препарат, который в открытую уничтожает клиентскую базу, причем, в отличие от героина, целиком и сразу?

— Вы можете идти.

Руководитель подождал некоторое время после закрытия за дилером двери, выпустив густое облако табачного дыма. После чего рука его потянулась к кнопке под правым подлокотником кресла, включая шифрованную квантовую видеосвязь.

— Работу в северо-западном регионе пора сворачивать. Отдельные журналисты и аналитики начинают видеть паттерн. Некоторые из клиентов успели распространить слух о «синей таблетке», что может привести к отображению ее обычным психотропным ядом, что не только неверно по сути, но и противоречит нашим намерениям.

Он не всегда был так многословен.

Однако в беседе с тем, с кем он сейчас разговаривал, некоторое многословие и наукообразность формулировок даже приветствовались?

— Благодарю за предупреждение, коллега.

— Человек в очках с золотистой оправой уважительно склонил голову.

— Это был беспрецедентный социальный опыт, давший нам много сведений для будущего конструирования оптимального профиля общества.

— Жестокий опыт, — встряхнул говорящий сигарой, сбрасывая вниз пепел.

Странная реплика для босса среднего звена в наркомафиозной структуре. Чуть менее странная — для человека, только лишь вынужденного по долгу службы играть эту роль?

— У каждого есть выбор, мистер Гексли, — философски произнес человек на экране, поправляя очки.

— Кто-то переосмысляет существование и качественно меняет все свое бытие. Кто-то не находит в себе для этого воли — или приходит к выводу, что поезд его бытия зашел по неверной дороге уже чересчур далеко. Разве не лучше, разве не справедливее в чем-то, когда социальные единицы сами тестируют себя на пригодность?

Будто очнувшись от охвативших его некстати раздумий, человек в алом кресле вздрогнул.

— Что? Да. Да, полагаю, вы правы.

— В таком случае, — улыбнулся едва заметно человек в очках с золотистой оправой, — я прощаюсь с вами до следующего сеанса связи, мистер Гексли.

— И я прощаюсь с вами, Гроссмейстер.