Маланью в нашей деревне знали как первоклассную повитуху (повитуха — женщина, принимающая в деревнях роды). Почти все местные детишки с ее помощью на свет появились. До районной-то больницы несколько часов езды, пока доберешься — десять раз родить успеешь, а Маланьюшка тут, под боком, всегда помочь готовая.
Добавить в моё избранное
5 мин, 47 сек 7825
В снах часто мне являлась, а иногда проснусь средь ночи и вижу будто она передо мной стоит. Не знаю, казалось ли, нет ли.
Спросите, чего я об этом? А вот чего… Притащилась ко мне с месяц назад Настасья — ну, жена того, что Софью вашу обрюхатил. Зашла и прям с порога мне в ноги кинулась: помоги, мол, Маланьюшка, сил моих больше нет. Сказала, что Егор, муж-то, ее с дитями бросить хочет, к Соньке уйти. Жить де без нее не может, извелся весь. В общем, стала просить, чтобы я разлучницу и ребенка ее извела. Уж какие слова говорила, как плакала и не передать! Даже не знаю, как ей и убедить-то удалось, но уболтала она меня, дуру старую. Вот истинный крест, казалось тогда, что правильно это, что сама Сонька виноватая — ничего мужика чужого из семьи уводить.
И вот, осталась я, значит, с девкой вашей в комнате одна. Софья по кровати мечется, в схватках заходится, а я тряпку взяла и думаю: сейчас лицо ей накрою, подержу и сделано дело — задохнется она. Склонилась уж над ней и тут вдруг слышу будто дверь позади меня скрипнула. Испугалась, обернулась и обомлела: стоит передо мной Варвара. Белая вся, как полотно. Глазищами своими на меня таращится и шипит сквозь зубы: «Не смей! Не смей!». Бросила я тряпку и вон из комнаты. В голове прям в секунду все перевернулось: как я могу, что я делаю… Зареклась ведь зло творить, а сама… Не стали мы Маланью корить. Покаялась все-таки, не загубила живую душу. И про ту, старую, историю смолчали, не рассказали никому. Сделанного не воротишь, а ей до конца дней и так маяться. Сонечка наша быстро оклемалась, сынишкой занялась, мать из нее хорошая получилась. Егор к ней долго еще ходил, в любви клялся, обещал из семьи уйти, да не приняла она его, не хотела счастья ворованного. А через два года посватался к ней один молодой вдовец, хороший человек. Вышла Соня замуж и уехала от нас в соседнее село. Ну, а я думаю: слава Богу, что я тогда Варвару в дом впустила…
Спросите, чего я об этом? А вот чего… Притащилась ко мне с месяц назад Настасья — ну, жена того, что Софью вашу обрюхатил. Зашла и прям с порога мне в ноги кинулась: помоги, мол, Маланьюшка, сил моих больше нет. Сказала, что Егор, муж-то, ее с дитями бросить хочет, к Соньке уйти. Жить де без нее не может, извелся весь. В общем, стала просить, чтобы я разлучницу и ребенка ее извела. Уж какие слова говорила, как плакала и не передать! Даже не знаю, как ей и убедить-то удалось, но уболтала она меня, дуру старую. Вот истинный крест, казалось тогда, что правильно это, что сама Сонька виноватая — ничего мужика чужого из семьи уводить.
И вот, осталась я, значит, с девкой вашей в комнате одна. Софья по кровати мечется, в схватках заходится, а я тряпку взяла и думаю: сейчас лицо ей накрою, подержу и сделано дело — задохнется она. Склонилась уж над ней и тут вдруг слышу будто дверь позади меня скрипнула. Испугалась, обернулась и обомлела: стоит передо мной Варвара. Белая вся, как полотно. Глазищами своими на меня таращится и шипит сквозь зубы: «Не смей! Не смей!». Бросила я тряпку и вон из комнаты. В голове прям в секунду все перевернулось: как я могу, что я делаю… Зареклась ведь зло творить, а сама… Не стали мы Маланью корить. Покаялась все-таки, не загубила живую душу. И про ту, старую, историю смолчали, не рассказали никому. Сделанного не воротишь, а ей до конца дней и так маяться. Сонечка наша быстро оклемалась, сынишкой занялась, мать из нее хорошая получилась. Егор к ней долго еще ходил, в любви клялся, обещал из семьи уйти, да не приняла она его, не хотела счастья ворованного. А через два года посватался к ней один молодой вдовец, хороший человек. Вышла Соня замуж и уехала от нас в соседнее село. Ну, а я думаю: слава Богу, что я тогда Варвару в дом впустила…
Страница 2 из 2
