Сегодня или никогда. Меня долго мучили сомнения, я миллионы раз прокручивала в голове эту секунду, это мгновение. До такой степени часто, что сейчас за мной по пятам следовало странное и непостижимое чувство дежавю. Все это уже было. Тысячи раз. В моей голове.
Добавить в моё избранное
6 мин, 51 сек 5212
Выцветшая дверь старой хрущевки, потасканный коврик под ногами и легкий запах, сохраненный моим чувствительным носом и отложенный в копилку самых отвратных запахов моей жизни, — запах сигарет, тухлого мусора и сгоревшей электропроводки. Но все эти вещи, которые, возможно, повергли бы в шок любую на моем месте и заставили бы приглаженную белокурыми волосами головку навсегда выбросить из головы воспоминания об этом дне в отсек ненужного хлама, ничуть меня не смущали. Ведь за этой дверью, где-то среди старых дедовых носков и расцарапанных кошкой обоев жил тот, ради кого я среди ночи приехала сюда. В квартиру, которой брезговал весь мир.
— Привет. С днем святого Валентина! — проулыбалась я, когда дверь наконец распахнулась. Приглушенный свет измученной лампочки скрывал мое лицо больше чем на половину, и собеседнику не было видно моих глаз, которые в испуге вглядывались в заспанное лицо. Передо мной стоял парень в затасканной футболке с огромной медвежьей пастью на всю грудь и взъерошенными, коричневыми волосами. Он всегда напоминал мне ежа, который пешком прошел путь от Камчатки до Москвы, постоянно спотыкаясь о встречные груды мусора.
— Привет, — нахмурился он.
— Ты на часы смотрела? Три часа ночи как-никак, — он почесал голову, еще больше спутав волосы.
— Самое время погулять, идем.
Его опухший вид и мутный взгляд говорили о другом. Я очень часто бросала неловкие взгляды на его улыбку. Всегда, когда видела ее, не понимала, что же в ней такого особенного, способного зацепить меня так же сильно, как музыка, как ночные прогулки, как и вся моя жизнь. В такие моменты, скорее всего, я смогла бы свернуть горы в трубочку, выпить досуха море и потушить солнце указательным пальчиком.
— У тебя проблемы? — Спросил мой спутник, рассеянно глядя по сторонам.
— Одна.
— Так рассказывай.
Я молчала недолго, лишь какое-то мгновение мне нужно было, чтобы перевести дыхание.
— Ты.
Он остановился. Взглядом застопорился на моем лице и молчал. Так и не скажешь, что его подняли среди ночи и повели под холодный февральский мороз, лишив теплой постели. Как будто он в одно мгновение превратился из заспанного медведя в резвого и готового на подвиги рыцаря.
Но этот рыцарь вовсе не собирался сегодня брать штурмом эту крепость.
— Что ты имеешь в виду?
Видимо, соображать что к чему его сонному мозгу пришлось бы еще долго, хотя внимательные и чуткие глаза изучали меня резво и бодро, я решилась ускорить процесс. Процесс долгих выжиданий, решений и споров.
Я поцеловала его. Задав немой вопрос и получив на него ответ в ответном поцелуе.
Теперь все шло хорошо, я бы даже сказала, отлично. После той холодной февральской ночи моя жизнь стала на удивление теплой и притягательной. Каждый день я вставала с гордостью за себя саму, за то, что нашла дорогу своему сердцу, вечно блуждающему в лабиринте запутанных мыслей и непрочитанных советов.
Прошел месяц, как я стала постоянным гостем квартиры с ободранными обоями и запахом горелой проводки. И я была счастлива, сидя с чашкой чая на белой потрескавшейся табуретке и вглядываясь в улыбающееся лицо человека с растрепанными коричневыми волосами. Мы болтали о надвигающемся дожде, о новом фильме, о постоянных спорах соседки с еще одной не менее приятной дамой, что жила выше и постоянно устраивала в квартире первой мини-бассейн с плавающей таксой. В общем, обо всем на свете, что попадалось на глаза или возникало в голове одного из нас.
И вот в обычный пятничный вечер мы развлекались просмотром второсортного американского ужастика и были вполне довольны обществом дождя за окном и, собственно, друг друга. Фильм напоминал, что у любой уважающей себя компании подростков обязательно должен быть в багажнике топор, а у маньяка-убийцы — наивный склад ума и страсть к молоденьким блондинкам.
Но уверяю вас, содержание фильма было последним делом, которое могло волновать двух влюбленных людей, прижимающихся друг к другу. Дождь играл большую роль в этом спектакле лиц, тел и поцелуев. Он задавал ритм двум бьющимся сердцам. Он был фоном, на котором мы смотрелись еще безупречнее.
И в этот момент наступило понимание того, что все вокруг прекрасно. В глазах горели искорки, взбудоражившие тонкие, веселящие чувства, а в душе будто бы поселилась стая беспокойных бабочек, щекочущих крыльями все изнутри.
И казалось, ничто не могло нарушить создавшуюся вокруг гармонию, но, однако, случаются моменты, заставляющие понять, что нет ничего совершенного, и все на свете можно прервать, нарушить, испортить.
У меня как будто ком к горлу подкатил. Все поплыло перед глазами серым туманом и закружилось в водовороте красок, запахов и ощущений. Произошло то, чего я вовсе ожидать не могла. Меня вырвало прямо на ноги того, кто, как мне казалось, совершенно этого не заслуживал.
Это отвратительно.
— Привет. С днем святого Валентина! — проулыбалась я, когда дверь наконец распахнулась. Приглушенный свет измученной лампочки скрывал мое лицо больше чем на половину, и собеседнику не было видно моих глаз, которые в испуге вглядывались в заспанное лицо. Передо мной стоял парень в затасканной футболке с огромной медвежьей пастью на всю грудь и взъерошенными, коричневыми волосами. Он всегда напоминал мне ежа, который пешком прошел путь от Камчатки до Москвы, постоянно спотыкаясь о встречные груды мусора.
— Привет, — нахмурился он.
— Ты на часы смотрела? Три часа ночи как-никак, — он почесал голову, еще больше спутав волосы.
— Самое время погулять, идем.
Его опухший вид и мутный взгляд говорили о другом. Я очень часто бросала неловкие взгляды на его улыбку. Всегда, когда видела ее, не понимала, что же в ней такого особенного, способного зацепить меня так же сильно, как музыка, как ночные прогулки, как и вся моя жизнь. В такие моменты, скорее всего, я смогла бы свернуть горы в трубочку, выпить досуха море и потушить солнце указательным пальчиком.
— У тебя проблемы? — Спросил мой спутник, рассеянно глядя по сторонам.
— Одна.
— Так рассказывай.
Я молчала недолго, лишь какое-то мгновение мне нужно было, чтобы перевести дыхание.
— Ты.
Он остановился. Взглядом застопорился на моем лице и молчал. Так и не скажешь, что его подняли среди ночи и повели под холодный февральский мороз, лишив теплой постели. Как будто он в одно мгновение превратился из заспанного медведя в резвого и готового на подвиги рыцаря.
Но этот рыцарь вовсе не собирался сегодня брать штурмом эту крепость.
— Что ты имеешь в виду?
Видимо, соображать что к чему его сонному мозгу пришлось бы еще долго, хотя внимательные и чуткие глаза изучали меня резво и бодро, я решилась ускорить процесс. Процесс долгих выжиданий, решений и споров.
Я поцеловала его. Задав немой вопрос и получив на него ответ в ответном поцелуе.
Теперь все шло хорошо, я бы даже сказала, отлично. После той холодной февральской ночи моя жизнь стала на удивление теплой и притягательной. Каждый день я вставала с гордостью за себя саму, за то, что нашла дорогу своему сердцу, вечно блуждающему в лабиринте запутанных мыслей и непрочитанных советов.
Прошел месяц, как я стала постоянным гостем квартиры с ободранными обоями и запахом горелой проводки. И я была счастлива, сидя с чашкой чая на белой потрескавшейся табуретке и вглядываясь в улыбающееся лицо человека с растрепанными коричневыми волосами. Мы болтали о надвигающемся дожде, о новом фильме, о постоянных спорах соседки с еще одной не менее приятной дамой, что жила выше и постоянно устраивала в квартире первой мини-бассейн с плавающей таксой. В общем, обо всем на свете, что попадалось на глаза или возникало в голове одного из нас.
И вот в обычный пятничный вечер мы развлекались просмотром второсортного американского ужастика и были вполне довольны обществом дождя за окном и, собственно, друг друга. Фильм напоминал, что у любой уважающей себя компании подростков обязательно должен быть в багажнике топор, а у маньяка-убийцы — наивный склад ума и страсть к молоденьким блондинкам.
Но уверяю вас, содержание фильма было последним делом, которое могло волновать двух влюбленных людей, прижимающихся друг к другу. Дождь играл большую роль в этом спектакле лиц, тел и поцелуев. Он задавал ритм двум бьющимся сердцам. Он был фоном, на котором мы смотрелись еще безупречнее.
И в этот момент наступило понимание того, что все вокруг прекрасно. В глазах горели искорки, взбудоражившие тонкие, веселящие чувства, а в душе будто бы поселилась стая беспокойных бабочек, щекочущих крыльями все изнутри.
И казалось, ничто не могло нарушить создавшуюся вокруг гармонию, но, однако, случаются моменты, заставляющие понять, что нет ничего совершенного, и все на свете можно прервать, нарушить, испортить.
У меня как будто ком к горлу подкатил. Все поплыло перед глазами серым туманом и закружилось в водовороте красок, запахов и ощущений. Произошло то, чего я вовсе ожидать не могла. Меня вырвало прямо на ноги того, кто, как мне казалось, совершенно этого не заслуживал.
Это отвратительно.
Страница 1 из 2
