Было время, когда я не верила ни в какую мистику. Иногда бывает настроение посмотреть какой-нибудь ужастик, дабы пощекотать себе нервы, но я знаю, что это всего-навсего фильм и не более. Так что напугать меня чем-то мистическим крайне сложно.
Добавить в моё избранное
21 мин, 11 сек 9952
Поняв где, я отметила, что ночью будет только один какой-то полустаночек со стоянкой в 5 или в 7 минут, точно не вспомню. В надежде на свою удачу (а шансы были очень велики, что никто не подсядет), я пошла обратно.
Проходя мимо остальных купе, я обратила внимание на то, что пассажиров в них очень мало. Почти везде двери были открыты. Было довольно душно, вагон отапливали от души. А еще наступило время вечерней трапезы, во время, которой путешественники люто расправлялись с курицами и огурцами с яйцами. Сидеть в этом смраде без проветривания адски тяжело. Так что я увидела, что в каких-то купе было по 2, а в каких-то по 3 человека. Два бокса вовсе пустовали. Мои шансы возрастали. Со счастливой улыбкой, закрывшись и поняв, что не выспалась, я заползла к себе наверх и снова уснула на удивление быстро и крепко. Чух — чух. чух — чух. покачивал и убаюкивал меня поезд.
Мне снилась наша дача и почему-то огуречная теплица, хотя огурцы я терпеть не могу. А еще цветы, которые в больших садовых горшках сажают рядом с этой теплицей мама и сестра. Не помню названия этих цветов. но они такие красивые, яркие и душистые. И еще беседка в центре двора, вход, которой обвивает декоративная фасоль. У нее крупные сочные зеленые листья и ярко-алые цветы. Фасоль обволакивает почти половину беседки, изумрудная зелень отбрасывает солнечные блики на скамейки. А в уголке на камнях журчит фонтанчик, над, которыми я вижу маленькую трогательную радугу. Тишина, умиротворение, счастье. И вдруг откуда-то издалека начинает рокотать гром. Ни туч, ни молний я не вижу, я слышу только гром, который все приближается, нарастает, накатывает, давит и наконец становится нестерпимо оглушающим. Земля начинает сотрясаться, а тело подпрыгивать.
Я в ужасе проснулась. И поняла, что источником этого грома служила моя дверь, в которую яростно и беспощадно долбились снаружи. Звенело впаянное в дверь зеркало, угрожая вылететь и разбиться. Первой мыслью было, что в поезде произошло какое-то ЧП. Но что? Пожар? Ограбление? Убийство? Несчастный случай? Я с непонятно откуда взявшейся проворностью рыси спрыгнула со своего этажа и трясущейся рукой открыла замок. Дверь тут же распахнулась.
В самом купе было темно. За окнами — глубокая и дремучая ночь. Единственным источником света были ночные тусклые лампы, освещавшие общий коридор. Но и их хватило, чтобы разглядеть то, что предстало перед моими глазами. Я непроизвольно схватилась за сердце и сдавленно ойкнула. В купе пытался ввалиться какой-то чудовищно огромный мужик медвежьих габаритов. Таких в фотошопе монтируют, в жизни подобных ему я еще ни разу не встречала. Представьте увидеть это спросонья: мужская туша метра два с лишним в высоту и точно больше метра в ширину. Вламываясь и пригибаясь, он задел буйвольской головой верхний косяк так, что тот издал низкий и протяжный гул, а сверху ему на голову, покосившись, чуть не упал мой чемодан.
Удар об косяк его, конечно же, не остановил. Он вообще, судя по всему, даже не понял, что ударился. Еще я успела разглядеть всклокоченные волосы, больше напоминающие жесткую спутанную длинную щетину и такую же поросль на лице. Совершенно безумные глаза, в которых, казалось, вот-вот лопнут все налившиеся кровью капилляры. И вдруг эти глаза повернулись в мою сторону и зрачки, как я поняла, сфокусировались. Тут я получила очередную порцию адреналина: это были глаза явно ненормального человека. Тем не менее, не могу объяснить, как такое возможно, но смотрели они осмысленно. Отвести взгляда от его глаз я не могла до тех пор, пока мужик не зевнул огромным, как пасть, ртом, показав в скупом электрическом свете огромные зубы.
Меня спасло только то, что у меня подкосились ноги и я, непроизвольно издав какой-то непонятный гортанный звук, рухнула пятой точкой на нижнее сидение, иначе бы меня просто уже не было в живых.
А дядька, все так же глядя на меня что-то громко и раскатисто прорычал. Кажется, он мне что-то хотел сказать. В этом реве я уловила какие-то нотки человеческой речи, но не смогла ничего разобрать. Потом он отвел от меня взгляд и сделав еще шаг, плашмя, с грохотом взрывающегося снаряда, припечатался на полку напротив, лицом вниз. Не поместившиеся его ноги в сапогах, целиком заляпанные то ли грязью, то ли землей, теперь заграждали почти весь общий проход вагона.
Знаете что такое настоящий шок? Это полное отключение сознания. Оцепенение. Зачастую и остановка кровообращения. Именно это я тогда испытала в полной мере. В тот момент дыхание у меня перехватило, руки — ноги похолодели, я сидела и бестолково переводила взгляд с его бычачьей головы на сапоги. И потом с сапог на голову. Я даже ничего не слышала из вне. Только звон в ушах. Понятия не имею, сколько времени это продолжалось, но все же я смогла вобрать в себя воздух и начала дышать, при этом сильно закашлявшись и боясь, что дыхание снова перехватит. Но еще больший ужас вызывало то, что я вдруг подниму своим кашлем этого. этого. не знаю, кого.
Проходя мимо остальных купе, я обратила внимание на то, что пассажиров в них очень мало. Почти везде двери были открыты. Было довольно душно, вагон отапливали от души. А еще наступило время вечерней трапезы, во время, которой путешественники люто расправлялись с курицами и огурцами с яйцами. Сидеть в этом смраде без проветривания адски тяжело. Так что я увидела, что в каких-то купе было по 2, а в каких-то по 3 человека. Два бокса вовсе пустовали. Мои шансы возрастали. Со счастливой улыбкой, закрывшись и поняв, что не выспалась, я заползла к себе наверх и снова уснула на удивление быстро и крепко. Чух — чух. чух — чух. покачивал и убаюкивал меня поезд.
Мне снилась наша дача и почему-то огуречная теплица, хотя огурцы я терпеть не могу. А еще цветы, которые в больших садовых горшках сажают рядом с этой теплицей мама и сестра. Не помню названия этих цветов. но они такие красивые, яркие и душистые. И еще беседка в центре двора, вход, которой обвивает декоративная фасоль. У нее крупные сочные зеленые листья и ярко-алые цветы. Фасоль обволакивает почти половину беседки, изумрудная зелень отбрасывает солнечные блики на скамейки. А в уголке на камнях журчит фонтанчик, над, которыми я вижу маленькую трогательную радугу. Тишина, умиротворение, счастье. И вдруг откуда-то издалека начинает рокотать гром. Ни туч, ни молний я не вижу, я слышу только гром, который все приближается, нарастает, накатывает, давит и наконец становится нестерпимо оглушающим. Земля начинает сотрясаться, а тело подпрыгивать.
Я в ужасе проснулась. И поняла, что источником этого грома служила моя дверь, в которую яростно и беспощадно долбились снаружи. Звенело впаянное в дверь зеркало, угрожая вылететь и разбиться. Первой мыслью было, что в поезде произошло какое-то ЧП. Но что? Пожар? Ограбление? Убийство? Несчастный случай? Я с непонятно откуда взявшейся проворностью рыси спрыгнула со своего этажа и трясущейся рукой открыла замок. Дверь тут же распахнулась.
В самом купе было темно. За окнами — глубокая и дремучая ночь. Единственным источником света были ночные тусклые лампы, освещавшие общий коридор. Но и их хватило, чтобы разглядеть то, что предстало перед моими глазами. Я непроизвольно схватилась за сердце и сдавленно ойкнула. В купе пытался ввалиться какой-то чудовищно огромный мужик медвежьих габаритов. Таких в фотошопе монтируют, в жизни подобных ему я еще ни разу не встречала. Представьте увидеть это спросонья: мужская туша метра два с лишним в высоту и точно больше метра в ширину. Вламываясь и пригибаясь, он задел буйвольской головой верхний косяк так, что тот издал низкий и протяжный гул, а сверху ему на голову, покосившись, чуть не упал мой чемодан.
Удар об косяк его, конечно же, не остановил. Он вообще, судя по всему, даже не понял, что ударился. Еще я успела разглядеть всклокоченные волосы, больше напоминающие жесткую спутанную длинную щетину и такую же поросль на лице. Совершенно безумные глаза, в которых, казалось, вот-вот лопнут все налившиеся кровью капилляры. И вдруг эти глаза повернулись в мою сторону и зрачки, как я поняла, сфокусировались. Тут я получила очередную порцию адреналина: это были глаза явно ненормального человека. Тем не менее, не могу объяснить, как такое возможно, но смотрели они осмысленно. Отвести взгляда от его глаз я не могла до тех пор, пока мужик не зевнул огромным, как пасть, ртом, показав в скупом электрическом свете огромные зубы.
Меня спасло только то, что у меня подкосились ноги и я, непроизвольно издав какой-то непонятный гортанный звук, рухнула пятой точкой на нижнее сидение, иначе бы меня просто уже не было в живых.
А дядька, все так же глядя на меня что-то громко и раскатисто прорычал. Кажется, он мне что-то хотел сказать. В этом реве я уловила какие-то нотки человеческой речи, но не смогла ничего разобрать. Потом он отвел от меня взгляд и сделав еще шаг, плашмя, с грохотом взрывающегося снаряда, припечатался на полку напротив, лицом вниз. Не поместившиеся его ноги в сапогах, целиком заляпанные то ли грязью, то ли землей, теперь заграждали почти весь общий проход вагона.
Знаете что такое настоящий шок? Это полное отключение сознания. Оцепенение. Зачастую и остановка кровообращения. Именно это я тогда испытала в полной мере. В тот момент дыхание у меня перехватило, руки — ноги похолодели, я сидела и бестолково переводила взгляд с его бычачьей головы на сапоги. И потом с сапог на голову. Я даже ничего не слышала из вне. Только звон в ушах. Понятия не имею, сколько времени это продолжалось, но все же я смогла вобрать в себя воздух и начала дышать, при этом сильно закашлявшись и боясь, что дыхание снова перехватит. Но еще больший ужас вызывало то, что я вдруг подниму своим кашлем этого. этого. не знаю, кого.
Страница 2 из 6
