Поезд

И именно тогда, уже совсем отчаявшись, в каком-то безумном припадке, я решила попробовать побежать (и будь что будет… И знаете что произошло? А ничего не произошло! Безрезультатно. Я словно бежала по беговой дорожке. В панике и словно в бреду я прибавила скорости. Страшно билось сердце, казалось, что оно вот-вот выпрыгнет. Как вдруг.

Внезапно в вагоне выключается свет, «беговая дорожка» отключается и я опрометью несусь по вагону, благословляя луну, которая, наконец-то выйдя из-за облаков, освещает мне путь. Перепрыгиваю через сапоги, дергаю ручку, распахиваю дверь в тамбур. и.

Слышу резкий визг тормозных колодок, металлический скрежет колес об рельсы и по тормозной инерции поезда лечу назад, понимая, что кто-то сорвал стоп-кран. Потом врезаюсь головой в грязные сапоги моего соседа. Это последнее, что я помню до отключки.

Пришла в себя, как мне сказали, я довольно быстро. Уже занимался ясный и безоблачный рассвет. По стенам непринужденно и радостно скакали солнечные зайчики. Я все еще была в поезде. И в своем купе. Передо мной сидела девушка в белом халате и что-то колдовала, кажется, прикладывала лед. Голова раскалывалась. Противно пахло нашатырем и еще какими-то лекарствами, наверное, мне чем-то пытались обработать небольшую ранку на лбу (ее я увидела уже позже).

— Как Вы себя чувствуете?

— Пить хочется, — отвечаю я хрипло, — голова болит, а так вроде нормально. Что со мной произошло?

— Какой-то идиот сорвал стоп-кран и Вы, скорее всего, упали сверху. Вас обнаружил лежащей на полу пассажир соседнего купе. Самое главное, что нет никаких серьезных повреждений. Вам что-нибудь нужно?

— Да. Воды. Спасибо.

— Конечно. Сейчас принесут. Вот ведь как бывает, — философски и задумчиво нахмурив брови, сказала она, — вроде бы нельзя двери не закрывать, а как оказывается, не всегда это правило верно. Хорошо, что Вы вчера дверь на ночь не заперли, а то неизвестно, сколько бы тут пролежали без сознания и без оказания помощи.

— Я. з. закрывала (язык ворочался плохо, во рту все пересохло).

Она посмотрела на меня внимательно, покачала головой, пробормотала себе под нос что-то невнятное и ушла.

Просто упала значит. и все привиделось? А так реалистично все было. Надо же. Хотя конечно, как такое могло произойти наяву? Медвежьи уши, пустой поезд-призрак, «беговая дорожка». Но дверь-то как оказалась открытой? Точно помню, что закрывала ее. Вяло и с трудом проверила все вещи. Все на месте. Значит, не грабеж. Я села, подтянула колени к груди, опустила на них голову и тяжело задумавшись, запустила руки в волосы.

И сразу же ощутила на них что-то липкое и вязкое. Неужели кровь? Опускаю руки. Смотрю на них. Нет на них никакой крови. Там грязь. Подношу руки к носу. Грязь с тех самых сапог. Этот запах я бы ни с каким другим не спутала. Я его ощущала, когда мой сосед ввалился ко мне, как и тогда, пока я летела, приближаясь к нему, в темноте по вагону. Запах леса, сырой земли и какого-то животного.

Через пару минут меня навестили все три проводницы. Две пожилые дамы, по, которым сразу можно сказать, что они уже не первый год работают на этой ниве и та самая молодая милая любезная девочка, которая меня сажала в поезд. Принесли чай, воду и нарезанный дольками лимон.

— Вот. Выпейте. Доктор сказала, что Вам это нужно.

Вода! Делаю пару судорожных глотков. И потом жадно залпом выпиваю весь стакан.

— Спасибо. Нашли того кто ночью кран сорвал?

— Не нашли. Даже предположений нет, кто бы это мог быть и кому это понадобилось. Никто и не выходил после экстренной остановки.

— А хотите скажу, кто это? Только на смех меня не поднимайте и не примите за сумасшедшую. Это был какой-то человек-медведь. К тому же, кажется, пьяный в дугу. Только вот не могу понять, как он смог сорвать кран, находясь вот в этом самом купе, — для достоверности я постучала носком тапка об пол, — Впрочем, я вообще ничего не понимаю из происшедшего.

Молодая проводница смотрела на меня с открытым ртом и в глазах ее ясно читалось: «Все. хорошо головой приложилась. Девку в дурку определят».

А вот пожилые весьма многозначительно и с непонятной тоской переглянулись.

— Снова Егорыч шалить, значит, вздумал. А я уж надеялась, что успокоился.

— Егорыч, говорите? — мрачно процедила я сквозь зубы.

— Дайте-ка мне координаты вашего шалуна — Егорыча. Я его за такие бесовские шутки либо засужу, либо сама ему женщину — кошку исполню. Убила бы, — тут я прибавила длинное, трехэтажное и совсем не предназначенное для дамских ушей ругательство.

Легкое пожатие плечами, сочувствующие взгляды.

— Увы, не получится. Я сейчас расскажу все, что знаю, а Вы вот чайку хлебните и прилягте и главное не волнуйтесь.

Я послушно и с огромным удовольствием выпила почти половину кружки чая с лимоном. И откинулась полулежа на подушку, прикрывшись поездным стеганым одеялом.